— Кто следил за нами?

— Да кто угодно, — кривится Джон. — Навесить жучок, отследить звонок, заметить перемещение с острова на остров — и на большой-то земле детские игры, а здесь и подавно. На атоллах не спрячешься, все всех знают, чужаков издалека видят. Моряки на рейде замечают: на маяке светятся окна, об этом болтают на всех рыбных рынках.

— Значит, план был обречен?

— Думаешь, у нас только этот план и был?

О плане B, а также C и D мне никто не сообщал. И я, наивный, вообразил, будто Кадоши не придумали сценариев, куда вписано все, от явления Ребиса народу до увоза близнецов с острова.

Лабрис, помилованный братом и возвращенный «к своим бумажкам» (которые на деле оказались электронной империей), оставил на яхте, на одежде близнецов, на всем, до чего сумел дотянуться, добрую дюжину жучков. Припас свою электронную справу заранее, распихал по карманам, по складкам одежды — да так с собой и носил, словно ядозуб свои запасы. Эмиль не снимал ремня, в пряжку которого еще на острове вмонтировали камеру, а Эмилия — заколки с такой же затейливой ремизкой. Словом, Лабрис вернулся почти довольным и сразу же принялся шпионить за братом во все глаза и уши.

Подозреваю, что Ребис знает о прослушке, но не чистит от камер-микрофонов ни яхту, ни шмотки близнецов, давая нам понять: не связывайтесь со мной. Я вам не по зубам, сопляки.

От обрывков беседы Кадоша с близнецами волосы дыбом встают. Мы выдыхаем с облегчением, узнав: Эмиль и Эмилия не превратятся в настойку с волшебными свойствами, точно жертвы парфюмера Гренуя, Кадошу не нужна магическая вытяжка из их юных тел. Но узнав, что ему нужно и что он УЖЕ сделал, про облегчение забываем.

— ГМО? Генная модификация людей? — Невозможно поверить: прорыв, против которого восстает весь мир, давным-давно свершился, в тишине и стерильности частных, засекреченных лабораторий.

— И что? — Джон пристально глядит мне в глаза. — К двуполым сиамским близнецам ты быстро привык. Человеческое ГМО тебя ужасает?

— Это же генетическая бомба! — возмущаюсь я. — Мне казалось, Кадош демонстративен, как все психи. А тут… ни информации в прессе, ни объявлений войны, никакой игры на публику.

В жизни бы не поверил, что Ребис может использовать свое генетическое оружие среди ничего не подозревающих людей втихую, но он это сделал. УЖЕ сделал. А значит, через пару столетий половина человечества будет потомками Кадошей.

— Так уж и половина? — посмеивается Джон, слушая мои мысли вслух.

— Не меньше. Если не больше.

— Думаешь, мы так опасны?

Я смотрю на Джона, пока тот рассеянно жует какую-то уличную снедь, то ли свиные кишки, то ли жареные змеи на палочке, — и не берет его фастфуд: стройный, загорелый, с плоским животом, широкими плечами и тонкой талией, похожий на Эмиля и на своего отца, такой же идеальный ублюдок, красивый и беспощадный. Ты этого хотел, Жорж Данден. Ты этого хотело, человечество.

Ребис отлично рассчитал время и подготовил оружие для удара. Род людской, спятивший на красоте телесной, покупающий ее задорого, имитирующий, кромсающий и перешивающий богом данное, ненавидящий себя за несовершенство, — превосходная мишень. Через полвека некрасивые дети своего времени, осмеянные жестокими погодками, устав служить предметом развлечения, найдут приют в виртуальных вселенных. Культ тела уйдет, как ушел культ модного тряпья, когда его сменили великолепные тела в дешевых футболках. Придет срок — и кубики на животе перестанут быть предметом поклонения. Зато сейчас те, кому кубиков не досталось, горят жаждой мщения и самоутверждения. А что может быть лучше обладания собственной красотой? Только обладание обладателем красоты.