писывал там все, что представлялось ему самым важным.

   Мэджи встрепенулась:  дневник Джеймса Марчи?  Не о нем ли

говорил он с нею тогда вечером? Но ведь Джеймс сказал тогда,

что он оставил свои записи и то, чТо писал для нее, дома?..

   - Мы посмотрим в его рюкзаке, - продолжал Клайд.- Мне по-

чему-то кажется, что Фред затеял какую-то не слишком хорошую

игру.  То, что он ничего не сказал по сути, еще больше убеж-

дает меня в этом: значит, он что-то придумал. Что именно, я,

конечно,  еще но знаю.  Но... одним словом, посмотрим записи

Джеймса. Они могут помочь нам.

                             29

   Мэджи сидела в палатке, накинув на себя мохнатое пальто и

подобрав ноги под одеяло: сырой, неприятный ветер не утихал,

он  все так же настойчиво и упрямо дул с запада,  со стороны

неумолчно шумевшего леса и  далеких,  скрывшихся  за  тучами

гор. Ей было холодно. Ветер проникал в щели между полотнища-

ми палатки,  он ледяными пальцами прикасался к лицу  и  телу

девушки;  как она ни закрывалась от него,  он находил где-то

проход,  снова и снова поднимался вверх,  заставляя  плотнее

натягивать  пальто и ежиться.  Клайд сказал,  что,  наверно,

этот ветер принесет с гор дожди,  и потому так похолодало  и

нет  солнца.  В закрывшемся облаками небе ни один его луч не

может пробиться в хмуром покрове,  надвинувшемся на  их  ла-

герь.  Но Мэджи понимала, что ее знобит не столько от холод-

ного ветра,  сколько от того,  что она страшно устала за эти

два дня и ей хочется поскорее уехать отсюда, как только при-

едет шофер  автофургона.  Бог  мой,  что  произошло  за  эти

два-три дня!

   Уход Фреда,  да,  именно уход: ей казалось, что это самое

ужасное.  А потом выяснилось, что поступок Фреда Стапльтона,

хоть она и страдала и плакала из-за  него,  значит  для  нее

совсем не так много,  как смерть Джеймса, который вдруг ока-

зался изумительно ласковым и внимательным и, наверно, оттого

близким и по-настоящему нужным.  Впрочем, "вдруг"-это только

так говорится,  а на самом деле,  разве подходит сюда  слово

"вдруг"? Теперь девушка знала, что было вовсе не так.

   Мэджи снова открыла тетрадь Джеймса на той странице,  где

начиналось  его  первое  письмо к ней.  Да,  это было именно

письмо,  как и все другие,  и именно к ней, хоть она даже не

могла думать и подозревать,  что Джеймс писал ей. Когда он в

тот памятный вечер впервые случайно  обмолвился  о  каких-то

своих записях в дневнике,  она решила, что это будут случай-

ные строки о ней, как и об иных девушках: мало ли что прихо-

дит в голову человеку,  если он пишет дневник?  А оказалось,

что это письма. И разница между ними и обычными письмами бы-

ла  лишь в том,  что письма Джеймса никуда не посылались,  и

она,  вероятно,  никогда бы о них ничего не узнала,  если бы

не...

   А сейчас она вновь читала строки этого письма:

   "Милая, далекая  Мэджи,  о  которой я могу только думать,

только мечтать, и ничего больше! В моей комнате тишина, и со

мной только моя трубка да эта тетрадь.