с гор,  и ветер дует вдоль него именно как сквозняк,- решила

она.-  На уж во всяком случае я бы не отважилась пойти в эту

погоду сюда одна",- еще подумала она.  Тем более,  что  Фред

идет  не по привычной тропинке,  ведущей к берегу кратчайшим

путем, а осторожно, то и дело осматриваясь, то опускаясь, то

поднимаясь, движется по оврагу между зарослями узловатых ко-

лючих кустов и высящимися среди них деревьями. Мэджи понима-

ла,  что  Фред хочет пройти по оврагу ближе к кедрам,  около

которых лежит метеорит,  оставаясь выше него и левее:  тогда

ветер-сквозняк,  подталкивающий их в спину,  будет выполнять

роль мощного вентилятора,  сдувать  прочь  запах  фиолетовой

космической  плесени.  "Ну,  все равно я никогда не пошла бы

сюда одна",- пришла к окончательному выводу Мэджи.

   Фред остановился  на  выбранном  им краю оврага.  Это был

скалистый выступ, который обрывался вниз почти по вертикали.

Под ним,  на расстоянии метров тридцати, открывался усеянный

валунами берег речки,  которая и в самом деле  за  последние

два дня стала неузнаваемой. Вода в ней, поднявшаяся не менее

чем на метр,  кипела и бурлила, с грохотом перекатывала мок-

рые желтые валуны, словно играя ими. Раньше речка мирно жур-

чала; се течение будто выбирало себе извилистую дорогу среди

нагромождения  крупных  и мелких камней,  п можно было легко

следить за плывущими по поверхности ветками, упавшими по ка-

ким-то причинам с деревьев. Теперь Клайд видел, как вскипав-

шие волны перемалывали эти камни, уносили их дальше и дальше

в стремительном потоке,  на поверхности которого нельзя было

заметить ни листьев,  ни веток, заплывавших раньше в излучи-

ны. Бешеная вода и камни, вспененная вода и валуны - это бы-

ло все, что улавливал глаз под скалистым выступом на обрыве.

Грохот и скрежетание, отрывистые и гулкие удары валунов друг

о друга смешивались с неумолкаемым гулом и всплесками  воды,

которая рвалась вдоль русла обезумевшей реки.

   Клайд не отрывал взгляда от,  этой,  полной дикой красоты

картины,  захваченный ее мощью и силой.  Он не заметил,  как

подошедшая Мэджи обратилась к нему с каким-то вопросом, даже

не ощутил ее присутствия.

   Мэджи не повторила вопроса. Она смотрела на берег реки, и

ей чудилось, что она снова видит там Джеймса Марчи, тело ко-

торого неподвижно замерло на сухой  гальке,  около  валунов.

Один  из них был метеоритом,  погубившим его.  Один из них -

какой именно,  она не  знала:  они  все  казались  похожими.

Джеймс говорил,  что его метеорит, в отличие от желтых валу-

нов, черный.  Но на таком расстоянии она не могла  различить

его,  да ей и не хотелось думать о метеорите, который принес

гибель одному из них...  И этот камень с его плесенью  снова

привлек сюда не только Фреда,  но и Клайда.  Зачем? Разве не

лучше было бы забыть об этой страшной находке,  оставить  ее

там,  где  она была,  задавала себе Мэджи все тот же вопрос,

который не отступал от нее все время,  пока  Фред  занимался

бесконечными,  как ей казалось, уговорами Клайда. Видит бог,

ей не хотелось, чтобы Клайд согласился. Но могла ли она ска-

зать  тогда об этом?  Конечно,  нет,  какое она вообще имела

право решать?  Никакого.