– Ну, уж это, брат,сектантство.

– Нет, не выстрелил бы,как же это... в живого-то! Винтовку я б, конечно, взял, коли б приказ такой, астрелять бы не стал. Лучше умереть, чем убивать.

– Однако ты, брат,философ.

– Да ну вас, вашепревосходительство, скажете... – Федя махнул рукой. – Пойду я, Груняш, ты навсенощную пойдешь?

– Нет, – ответила Груня,– устала я. Завтра приходи.

Она и сама была немалоудивлена тому, как равнодушно она встретила сообщение Феди, что он будетнаследником Телятникова. Вроде вот и явились сами собой тот достаток испокойная жизнь с любящим мужем, о чем какая девушка не мечтает, но вот – нетурадости и все тут. Свадьбу они надумали сыграть на Красную горку. Федя – тоттолько и жил предстоящим событием, а на Груню вдруг напало нечто вродеоцепенения. Она ходила точно сонная, вся какая-то заторможенная.

– Что с тобой, Грунюшка?– участливо и боязливо спрашивал Федя.

– Ничего, Федечка, –отвечала Груня и улыбалась. – Может, это девичество мое со мной прощается?

И вот, когда вдруг старыйкнязь явился домой с красным бантом и заявил громко: "Все, господа!Монархия исчерпала себя, мы победили!", оцепенение ее прошло. Ни однойдаже минуты за всю свою жизнь не думала она, что в России есть монархия, чтоесть те кто не хочет ее, что есть какая-то общественная жизнь, политика с ихстремнинами, затонами, омутами, все это было так далеко от нее. Она знала, чтоесть царь, что он – помазанник Божий, что ему повиноваться так же естественно инеобходимо, как дышать, есть, умываться, ходить по воскресеньям к обедне. Словастарого князя сначала поразили ее так, как если бы в феврале над ней громгрозовой ударил. Да он и ударил! Груня даже перекрестилась испуганно. А старыйкнязь вслед за этим еще и крикнул в голос:

– Да! Гроза в февралеочистительная над Россией! А ты что, дурочка, крестишься? – хохоча сказал онГруне. – Свобода пришла, всем свобода, понимаешь?!

Этого она не понимала.Та свобода, которая лично у нее была, ее вполне устраивала. К тому же она быласыта, одета, во всех лавках давали в долг. Тот маленький мир, в котором онажила, был уютен, добр к ней и устойчив и должен был вскоре стать еще уютнее,добрее и устойчивее. А что же им-то надо, господам? Царя нету! Да как же это?Груня покачала головой и еще раз перекрестилась. Затем она смело вошла в залувслед за вбежавшим туда старым князем с бантом, хотя никто ее не звал. Онавстала у двери и стала слушать. Старый князь с восторгом, с упоением, сострастными нотками в голосе рассказывал жене, зятю, Агаркову, как они, заседаяв Городской думе, не подчинились приказу правительства самораспуститься ипредложили в ответ самораспуститься правительству, как они обратились к народу,как они решили стоять до конца, как гарнизон выразил свое единодушие с ними –избранниками народа.

"Но зачем все это?Разве плохо было?" – думала Груня. Задумчиво стоявшую, ее увидел Агаркови, лукаво прищурясь, сказал:

– А вот Груняспрашивает, зачем все это, а, Григорий? Ну-ка, ответь народу, зачем?

Старый князь удивленнопосмотрел на Груню:

– Свобода, я же сказал уже.Правительство, монархия не способны уже управлять страной, не способны довестивойну до победы...

– А вы способны? –спросил Андрей Ананьевич и скептически-усмешливо оглядел старого князя.

– Да, мы способны, –воскликнул тот и встал руки в боки. – Нам только мешать не надо. А тосамозванцы уже объявились! Тушинские воры в этой стране никогда непереводились.