– И главным новым в этомновом мире, – продолжал бревногубый, – будет новая женщина! Освобожденная отдомостроевских пут, раскрепощенная, стр-р-ашная для старого, гибнущего мира!..Но пока он не гибнет! Он нацепил бант и кричит "ура", он радсвалившейся на него свободе, но он лишится ее, он сгинет и сдохнет! Но кроменас этого никто не сделает! Да!..

Груня понимала одно: чтоза этим "надо" стоит неслыханный, необъятный, жуткий перелом – еевдруг опять дрожь начала колотить. Но рвущийся изпод гнета новый источник жизнидаже вопроса не ставил – зачем это надо, он принимал это радостно, он жаждалдействия, он уже чувствовал в себе силы Для овладения Груниным "я",которое с безмолвной сосредоточенностью внимало бревногубому Рогову...

– И из работницы выстанете властелином! Вы ведь работница?

– Горничная я. УЗагряжских, знаете?

– Ну-ну, как же незнать, наследник дома во всех газетах прогремел, полный кавалер и герой, папаша– думский деятель, знаю я эту семейку. Как думаете, возможен переходкнязя-поручика на нашу сторону?

– Кого? Иван Григорьича,что ль? Да вы что, ой, Господи! Он за царя кому хошь горло перегрызет, да хотьи отцу родному, его сиятельству!

– Но ведь царя большенет!

– Нет, он за царя всегдавоевать будет, пусть хоть и нет его. Я так думаю.

– Что ж, тем хуже длянего. Как вам живется там? Да, я даже не спросил, как вас зовут, – расхохоталсябревногубый Рогов, и все лицо его стало состоять из одного рта.

– Груня, – сказала Груняи покраснела, потупилась. – Как живу? Хорошо живу, одета, накормлена, три шубыу меня, хозяева ласковые. – Все это она произнесла, почему-то опустив глаза иглядя в пол, будто оправдывалась.

– Поднимите глаза,Груня, поднимите их высоко. И с этой высоты смотрите на мир. Три шубы, хозяеваласковые... Они – хозяева!.. Ласковые!.. Мы хозяева, Груня! Это уясните. –Следующую фразу бревногубый Рогов сказал страшным шепотом, выпучив при этомглаза: – Вы верующая?

– Да, а как же, –шепотом ответила Груня, и глаза ее остекленели, будто в себя она ушла,выдоханув "да". Но в себя она не ушла, просто ее "я",услыхав вопрос, ринулось было за помощью к старому домостроевскому уложению, нона полпути вдруг остановилось. Само остановилось, по своей воле, и застыло впустоте, ни о чем не думая.

Ладонь бревногубогоРогова легла на плечо Груни.

– Вот, Груня, что ваммешает. И, простите, не верю! Не верю в вашу веру.

– Как?!

– Да так. Не пророслосемечко-то, Груня. И это, как говорится, слава Богу, замечательно, ха-ха-ха! –и вдруг он оборвал смех и, указуя пальцем куда-то за спину ей, зашептал низким голосом:– Да, это Он вам мешает, Бог всему виной, Груня.

Груня даже обернуласьназад, будто Бог и вправду за ее спиной стоял.

– Да, – серьезноподтвердил бревногубый Рогов, – Он стоит за вашей спиной и держит вас.Рванитесь! Подставьте себя ветру революции, и он унесет вас с этого никчемногополя, где торчат эти проросшие! Мы жатву сделаем, ха-ха-ха, кровавую жатвуклассовым революционным серпом!

"Классовымреволюционным серпом"? – Это было совсем непонятно, но звучало красиво,источник же новой жизни, нового видения был вообще в восторге.