— Почему остановка? — спросил я, шаря по столу взглядом в поисках еще не откупоренного пива.

— Лодочник считает, что на нас движется тропический шторм, — объяснила она. — Не хочет оставлять нас на острове, потому что может не суметь вернуться за нами.

В Мексике стоял сезон дождей — это значило, что едва ли не ежедневно нас ждали вечерние ливни. Они были недолгими, зато сильными, и за какие-то секунды могли залить улицу. Тропический шторм — совершенно иное дело; ливень сопровождался ветром, нес с собою разрушения и нередко затягивался на несколько дней.

— Разве никто не заглянул перед плаванием в прогноз? — Я дотянулся до металлического ведерка и наклонил его: в воде, которая недавно была льдом, плавали две газировки и апельсиновый сок.

— А ты сам заглянул, Зед? Ладно, не беспокойся. Наверняка он просто решил заработать побольше. Хесус все утрясет.

— Сотворит одно из своих чудес?

— Ты же знаешь, Зед, что он терпеть… просто терпеть не может, когда ты сравниваешь его с Иисусом.

— В этом все дело, — кивнул я. — Иисус может быть только один. Не должно быть никаких Хесусов, ведь никто не называет себя Буддой.

— Не он выбирал себе имя. Так что не надо с этим шутить. К тому же, Зед, — добавила она, — кому как не тебе понимать, что это такое — носить неудачное имя.

Расставшись с надеждой отыскать пиво, я сдвинул бейсболку на затылок и пальцами ощупал пластырь на лбу. Боль утихомирилась, но не пропала совсем и была готова вернуться, если я забуду об осторожности и стану крутить головой.

— Надолго я вырубился? — спросил я.

— Довольно надолго, — сказала Елизавета. — И ты храпишь.

— Быть того не может.

— Своими ушами слышала, — тут, подражая мне, она выдала пару громких всхрапов.

— Не имею такой привычки! — запротестовал я.

— Откуда тебе знать, если сам в это время спишь?

— Знаю, и все тут.

Тут нечего стыдиться. Все люди храпят.

— Даже ты?

— Все, кроме меня.

В этот самый миг Хесус выудил из кармана бумажник и, раскрыв, потянул оттуда пару купюр. Протянул их лодочнику — и тот взял, хоть и без радости.

— Видишь? — заулыбалась Елизавета. — Я же говорила, что Хесус все утрясет.

— Аллилуйя.

Она прожгла меня полным укора взглядом. Я сделал вид, что не замечаю, и сказал только:

— Посплю еще немного. Разбудите меня, когда приплывем.

— Приплывем? — изумилась Елизавета. — Обернись, посмотри вокруг, Зед. Мы уже давно приплыли.

Поначалу я не мог сообразить, на что именно смотрю. Мозг не различал отдельных кукол, их было слишком много. Меня потрясло их количество. Но затем я начал их различать, потому что они были повсюду: настоящая армия карликов, которые цеплялись за деревья и болтались на ветках. Должно быть, этих кукол многие сотни — и это только лишь те, что выстроились вдоль берега.

— Охренеть… — выдохнул я.

— Действительно, — кивнула Елизавета.

Гондола пришла в движение: длинным шестом лодочник принялся толкать нас вперед через заросший заболоченный участок канала. Пита уселась на прежнее место и заговорила с Елизаветой, я же не мог отвести глаз от острова.

Здешние куклы были на любой вкус, всех фасонов, размеров и цвета. Полностью одетые или вовсе голые, они были сломаны, исхлестаны непогодой, грязны и безобразны. В отличие от тех красавиц, что загромождали каждую полку в спальне моей сестры, пока ей не стукнуло восемь или вроде того, эти пребывали в столь плачевном состоянии, что обрели внешность почти демоническую.