|
— Весь мiръ, именно, весь мiръ ненавидитъ коммунистовъ не меньшею ненавистью, чемъ мы. Но во главе правительствъ везде стоятъ соцiалисты, младшiе братья коммунистовъ, и мы присутствуемъ при странномъ и совсемъ неестествеиномъ союзе капитала съ коммунизмомъ. Мiръ усталъ после войны. Современная Европа — это выпашь, истощенное поле, не могущее ничего родить. Мiръ сталъ трусливъ и мягкотелъ. Его мечты: — миръ, разоруженiя, отсутствiе кошмарнаго призрака войны. Коммунисты застращиваютъ его своими — жестокостью, наглостью и пуганiемъ войною.
Капитанъ Немо остановился. Было похоже, что онъ потерялъ нить своей мысли. Онъ строго и пытливо обвелъ глазами офицеровъ. — Надо повести неумолкающую ни на минуту, мощную пропаганду о вреде коммунизма. Надо везде, и заграницей и въ Россiи повторять объ этомъ. Слово, пенiе, музыка, газета, книга, радiо, кинематографъ, театръ, церковная кафедра, — все… все… все должно кричать противъ коммунистовъ… Надо во всей Россiи поднять повсеместное возстанiе. Надо возставшимъ дать начальниковъ и руководителей, надо вооружить ихъ… Надо лютою, жидовскою местью мстить темъ, кто пойдетъ подавлять это возстанiе… Надо тамъ, въ самой Россiи, создать въ противовесъ красной армiи свою Русскую армiю. Надо пробудить самосознанiе и духъ смелой предпрiимчивости въ старшемъ поколенiи, надо открыть глаза молодежи. Вотъ, задача Русской эмиграцiи, если она хочетъ быть достойной своего великаго отечества. Вотъ та задача, которую я поставилъ себе и вамъ, кого я обманомъ позвалъ идти за собою. Капитанъ Немо на минуту опустилъ свою голову. Онъ ее сейчасъ и поднялъ и съ большою силою продолжалъ: — Я часто слышалъ, какъ говорили: — «почему у насъ нетъ своего Муссолини?… Почему среди насъ не появится свой Русскiй Хитлеръ, который поведетъ насъ къ спасенiю Родины?» Я бы уже скорее сказалъ: — «почему въ двадцатомъ веке невозможно повторенiе семнадцатаго века, и нетъ среди насъ ни Мининыхъ ни Пожарскихъ?»… Праздный вопросъ, господа. Минины и Пожарскiе, Муссолини и Хитлеры не могутъ родиться на чужой сухой почве. Они требуютъ родного чернозема. Великiй Князь Николай Николаевичъ говорилъ: — «если бы мы могли иметь хотя одну квадратную версту своей, Русской земли, мы могли бы работать…» Мы этой квадратной версты, где мы можемъ делать все, что мы хотимъ, до сего времени не имели. И потому жестокiе безумцы те, кто упрекаетъ нашихъ «вождей» въ томъ, что они никуда не ведутъ. Надо работать… Надо вести пропаганду… Надо поставить радiо… Кто позволитъ?… Надо послать на аэропланахъ, — ибо какъ же иначе? — подмогу возстающимъ въ Россiи. Кто позволитъ купить, кто выпуститъ, да еще вооруженный аэропланъ, направленный въ советскую республику, которой все боятся, которою все подкуплены и передъ которой все заискиваютъ… Безъ свободной базы нельзя ничего делать. Капитанъ Немо сделалъ длинную паузу. Было слышно, какъ подъ килемъ быстро идущаго парохода шумела вода океана и мерно стучала машина. — Я эту базу имею. Я васъ везу на эту базу. Оттуда мы можемъ говорить, петь и играть такъ, какъ мы это сделали сегодня при подъеме флага и все, что мы захотимъ, чтобы слышали въ Россiи или заграницей то и будетъ слышно, благодаря прекраснымъ изобретенiямъ, секретомъ коихъ обладаю я. Я одинъ… Тамъ мы можемъ свободно и никого не боясь изготовлять такiя средства борьбы, которыхъ никто не знаетъ и съ которыми и васъ, такихъ малочисленныхъ будетъ достаточно, чтобы застращать самыхъ верныхъ, самыхъ преданныхъ слугъ третьяго интернацiонала… Тамъ я смогу безпрепятственно собрать изготовленные для кинематографическаго общества «Атлантида» аэропланы и распорядиться ими такъ, какъ я хочу. Послать ихъ, куда хочу, и съ кемъ и чемъ хочу… Несколько минутъ капитанъ Немо молчалъ. |
