|
Въ одиннадцать часовъ былъ обедъ-на славу кормилъ Нифонтъ Ивановичъ — после обеда до трехъ часовъ отдыхали, предаваясь полуденной съесте жаркихъ странъ. Въ три часа подъ навесомъ, на легкомъ сквозняке у громкоговорителя слушали чтенiе по радiо Парижскихъ газетъ. Это была связь съ оставленнымъ мiромъ.
На одномъ изъ первыхъ чтенiй узнали о гибели не далеко отъ большихъ Антильскихъ острововъ парохода «Немезида», перевозившаго на острова Галапагосъ, кинематографическую труппу общества «Атлантида». Вся Русская колонiя была взволнована этимъ несчастiемъ. Во всехъ церквахъ Парижа, Медона, Лiона, Белграда, Софiи и въ другихъ местахъ Русскаго разсеянiя служили панихиды по погибшимъ. Служили панихиду и въ томъ местчеке, где была вилла «Les Coccinelles». И жутко было слушать о себе, живыхъ, какъ объ умершихъ. Но самое страшное было, что газеты занялись этимъ одинъ, два дня, а потомъ и забыли, какъ будто бы никого изъ погибшихъ и не было на свете. Но вспомнили, что такъ же скоро примирились съ гибелью Кутепова, и въ этомъ нашли грустное, философическое успокоенiе. И думали лишь о томъ, помнили ли о нихъ по крайней мере ихъ жены, матери и дети?…
Мишель Строговъ подметилъ впечатленiе, произведенное на слушателей этимъ известiемъ и запомнилъ его.
Bo время слушанiя громкоговорителя пили чай и прохладительные напитки, после разбивались по отрядамъ и шелъ практическiй урокъ советскаго быта.
Полковникъ Субботинъ ходилъ взадъ и впередъ по палатке, где на скамьяхъ сидели люди «экиповъ».
— Прежде всего запомните, что несмотря на всю ту чепуху, которой старались большевики повернуть мозги на бекрень Русскому народу, имъ это никакъ не удалось. Вы прiедете все таки въ Россiю. Въ Россiю, бедную, озлобленную, грязную, голодную, но Россiю, и найдете въ ней не коммунистовъ, но Русскихъ. He бойтесь мелкихъ ошибокъ въ советской терминологiи, ея и сами советскiе граждане далеко не все знаютъ. Конечно, лучше навсегда усвоить то, что усвоили и къ чему привыкли въ советской республике. Тамъ нетъ второго и третьяго классовъ, но есть твердые и мягкiе вагоны…
— Какое фарисейство, — сказалъ Парчевскiй.
— Да… верно… фарисейство… Но вся советская республика есть величайшая, неслыханная доселе ложь, обманъ, партiйное ханжество и насилiе… Въ советской республике многаго нетъ того, къ чему вы такъ привыкли заграницей. Тамъ после бритья нельзя освежить кожу камнемъ, тамъ не носятъ воротничковъ… Редко кто носитъ, особенно летомъ, шляпы. Но не смущайтесь, если вы ошибетесь. Помните, милицiя уже не та, и чекисты много сбавили форса. На замечанiе спокойно и дерзко даже кричите, что при «царизме«все было. Толпа на вашей стороне. Васъ тронуть не посмеютъ. Чемъ смелее, скажу более, чемъ наглее вы будете въ случае какого бы то ни было недоразуменiя, темъ больше шансовъ, что васъ никто не посмеетъ тронуть. Да вы ведь и пойдете не безоружными. Въ случае, если вамъ придется столкнуться съ партiйцемъ, чемъ большую чушь и наборъ словъ вы, будете городить, темъ больше шансовъ у васъ будетъ на успехъ. Ну-те-съ… Что такое уклонъ?… Что значитъ быть правымъ уклонистомъ?… Что такое Загсъ?… Господа, читайте, изучайте Зощенку. Не думайте, что это каррикатура, кривое зеркало, это подлинное отраженiе или, какъ теперь стали говорить: «отображенiе» советскаго быта во всей его неприкрашенной уродливости. Евстратовъ, разскажите намъ, какъ бы вы стали говорить съ партiйцемъ… ну хотя бы… вотъ модная тема: — о партiйной чистке.
Евстратовъ всталъ со скамьи, придалъ своему курносому лицу тупое, упорное выраженiе и сталъ говорить, какъ твердо заученный урокъ:
— Въ ЦИК продолжаютъ поступать съ местъ многочисленные запросы по чистке и проверке партiи. Товарищи, къ этому надо относиться съ должнымъ вниманiемъ и партiйною серьезностью. |