На этотъ разъ незнакомецъ пожалъ и даже потрясъ руку Нордекову и тою же нахоженною развалистою походкою пошелъ черезъ садъ къ Невскому проспекту.

XV

Нордековъ не узналъ Марсова поля. Оно слилось съ Летнимъ и Михайловскимъ садами и стало громаднымъ паркомъ, полнымъ лужаекъ, кустовъ и цветочныхъ клумбъ. Здесь шумъ города былъ не такъ слышенъ и воробьи верещащими стаями переносились съ места на место. Воздухъ былъ неженъ и прохладенъ. Съ Невы несло водянымъ запахомъ. На траве тутъ и тамъ лежали отдыхающiя парочки.

Со стороны Летняго сада доносились мерные крики гимнастическихъ командъ. Нордековъ сейчасъ же отыскалъ памятникъ. Его закладка была еще при немъ. Это Временное Правительство канонизировало бунтовщиковъ и погребло ихъ въ красныхъ гробахъ на Марсовомъ поле.

Незнакомецъ ходилъ, осматривая решетку.

— А, наконецъ, вы, — онъ увлекъ Нордекова къ Летнему саду.

— Знаете, что то много тутъ всякой публики шатается. Пойдемте къ Фонтанке. Тамъ всегда какъ то меньше народа бываетъ.

— Что это тамъ за крики? — спросилъ Нордековъ.

— Физ-культурники упражняются. Вы покидали Петербургъ, когда спортомъ занимались аристократическiя 6арышни, да немного офицеры … Теперь весь «молоднякъ» зараженъ спортомъ. Въ каждомъ городскомъ районе свои кружки физ-культуры при предпрiятiяхъ и учрежденiяхъ. Казалось бы что общаго между спортомъ и Акушерскимъ техникумомъ, или Госметографiей, или Глухонемыми, а вотъ у каждаго есть свой кружокъ спорта. Каждая фабрика, школа, большой магазинъ, типографiя заняты спортомъ. Какихъ только клубовъ у насъ нетъ! Авто-мото-вело клубъ, Горно лыжный клубъ на Парголовскихъ высотахъ, четыре гребныхъ клуба, два парусныхъ, теннисъ, шахматы — и все для всехъ, конечно, для партiйцевъ прежде всего. Видите, какiя достиженiя! Есть отъ чего мозгамъ на бекрень свернуться … У насъ и говорятъ: — «безъ Бога, безъ Царя и безъ Россiи куда веселее живется» … Такъ вотъ какъ … Ну что же продолжимъ. Я имею приказъ информировать васъ о всемъ … Мне сказали, что у васъ, у эмиграцiи, большiя надежды на красную армiю. Вы какъ то не можете поверить, что красная армiя не Русская армiя, что она не наследница славы и доблести Русской Императорской армiи? … He такъ ли? …

— Да, это такъ. Мы, старые Русскiе офицеры, знающiе и любящiе Русскую армiю и Русскаго солдата, не можемъ понять, какъ это такъ, чтобы Русскiе люди не желали иметь прежней победоносной Христолюбивой армiи.

— Такъ такъ … Когда то и я отбывалъ воинскую повинность и былъ вотъ въ этихъ самыхъ Павловскихъ казармахъ, что называется — вольноперомъ. Видалъ я тогдашнихъ новобранцевъ. Новобранецъ Императорской армiи приходилъ изъ богобоязненной семьи. Онъ боялся военной службы. Приступалъ онъ къ ней съ молитвой. Сколько, бывало, свечей наставятъ новобранцы передъ ротнымъ образомъ, сколько поклоновъ отобьютъ. Новобранецъ не терялъ связи съ семьею и домомъ. Письма изъ дома — радость. Побывка домой — мечта. Въ казарме его встречалъ окрикъ. Онъ сразу сжимался отъ внешней дисциплины. Отданiе чести, ответы на приветствiе, чистота тела и одежды … ну тамъ еще барабанъ и учебный шагъ. Въ старой армiи умели муштровать и делать солдата.