Помолчав, она медленно кивнула:

– Кто об этом знает?

– Старейшина Каны, больше никто.

– Почему?

– А к чему? Что мне это даст? Спасёт мою репутацию? – Я закусил губу. – Таково их понимание высокого звания человека. Ваш Бетель был разрушен последствиями правления Дар Мопина, а Кану просто тихо удушили. Без моих финансовых вливаний им, действительно, ни за что не выжить, – угадав её вопрос, ответил я.

– Ты что, хочешь, чтобы они узнали, от кого эти деньги?

– И ты поставил все под удар только для того, чтобы помочь мне?

Своей фразой она задела тему моих долгих и тягостных размышлений последних дней. Особенно сильно они донимали меня бессонными ночами.

– Наверное, у меня слабость к безнадёжным затеям, – вымученно улыбнулся я.

Она опустила глаза, затем отвернулась и стала смотреть на гремучников.

– Больше, чем я потеряла, потерять невозможно.

Каландра замолчала, и я ощутил, как обострились все её чувства.

– Что случилось?

Секунд пять она не отвечала… но потом я почувствовал волну недоверия. Недоверия и какого‑то тихого неясного ужаса.

– Видишь? – спросила она.

Я всмотрелся в темноту, до предела напрягая зрение. Гремучники призрачным морем беловатых пятен лежали чуть в отдалении, некоторые из них шевелил легкий вечерний бриз. Воздух вокруг меня был наполнен тихими звуками, едва уловимыми ароматами, смутными предчувствиями…

Наконец, и моим глазам открылось то, что видела Каландра. Я посмотрел на неё. Наши взгляды встретились, мы одновременно поднялись на ноги, и, взяв фонари из борткомплекта, огляделись. Каландра, дрожа, обошла стоящую на земле плитку. Я обнял ее за плечи, и мы простояли так несколько секунд, отбрасывая длинные тени на молочно‑белое поле, окружавшее нас. Затем, словно разозлившись, резко поднял фонарь, настроил его на узкий луч и включил.

Темноту прорезал яркий пучок света… и, не успев навести на них фонарь, я понял, что сейчас предстоит увидеть и ощутить то, о чем мы давно догадывались и чего ждали. Гремучники жили. Они были живыми существами. Существами, ощущающими наше присутствие и наблюдающими за нами.

ГЛАВА 19

Мы долго еще стояли.

– С ума сойти, – лишь смог произнести я. – От этого действительно можно сойти с ума. Ведь это растения, Боже ты мой.

Стоявшая рядом Каландра поёжилась.

– Думаешь, они растения?

– Какой же может быть?.. – фраза замерла у меня на устах. – А чем ещё они могут быть?

– Существуют отдельные виды животных, которые большую часть своей жизни проводят, буквально прилепившись к деревьям, – говорила она, не отрывая взор от грязно‑белых силуэтов, стоявших перед нами. – Я просто не могу понять… не могу понять, как эти бесчисленные экспедиции, состоящие из настоящих ученых, смогли пропустить такое?

– Потому что это учёные, а не Смотрители, – мрачно заключил я.

Она тяжело вздохнула.

– Давай подойдём поближе.

Мы стали подходить к ним, осторожно ступая по неровной, усыпанной камнями поверхности. Каландра опустилась на колени рядом с первым гремучником и легонько прикоснулась к нему.

– Посвети на него.

Я сделал то, о чем она просила.

– Ну и что?

Она раздумывала.

– Здесь… я вижу, как он чуть вибрирует, но это не совсем вибрация. Я это заметила, когда мы были там, на вершине.

Я принялся вертеть головой, различая во тьме темные силуэты на фоне звезд.

– Тебе не кажется, что они могут передвигаться в отдельные периоды их жизни?

– Что бы не могли, что бы там не умели, раскидывать семена им удается здорово… Каландра замерла, и мы переглянулись.