|
– Вы готовы принять на себя обвинение в преднамеренном обмане, хищениях в особо крупных размерах, похищении людей, оказание помощи и подстрекательстве к совершению побега находящегося под стражей особо опасного преступника… да что там говорить – и ещё по десяти статьям. За это вы собираетесь отвечать? Вы готовы понести наказание, которое будет означать для вас либо полную психологическую блокировку, либо вообще полную перестройку вашей психики? Я вам прямо скажу, Бенедар, единственная причина того, что вы сейчас не в тюрьме где‑нибудь на Солитэре, в том, что я лично сумел убедить весь концерн «Группа Карильон» вступиться за вас.
– Я высоко ценю вашу поддержку, сэр, – произнес я. Губы мои шевелились с трудом. – Но «не на Солитэре» означает, что мы сейчас не на какой‑нибудь планете? Уж не означает ли это… Это не означает, что мы уже летим в пространство, что мы в космосе и прорываемся сквозь Облако, а за «Пультом мертвеца» – Каландра? Мое сердце словно сковал мороз. Но уже через секунду мои страхи куда‑то испарились. Мне были знакомы и те шумы, которые были характерны для кораблей на траектории Мьолнира, и как отличается от настоящей псевдогравитация на борту корабля. Мы все еще пребывали на какой‑то планете, а если мы не были на Солитэре… – Хорошо. Я рад, что вы хоть соображаете, какую кутерьму натворили, – по‑прежнему язвительно проворчал Рэндон. – Но ведь не только же из‑за меня вы сразились с губернатором Рыбаковой, – сказал я, пытаясь истолковать то чувство, которое сейчас владело им. – В действительности… вам вовсе нет необходимости с ними сражаться. Не нужно… – Я сражался с ними, это так, но прежде вас нужно было отловить, – излагал он. – И еще могу сразиться, если понадобится. Но теперь… выясняется, что вы скорее актив, чем пассив. Но это, смотря по обстоятельствам. – Что же это за обстоятельства? Он сморщился. – То, что вы там вместе с Пакуин страдали галлюцинациями. – Он сделал шаг к двери. – Пошли, – велел он мне. Взглянув на Куцко, я отметил, что ничего для себя полезного из его мыслей извлечь не смогу. – Куда мы пойдем? – поинтересовался я у Рэндона, осторожно свесив ноги с койки и усаживаясь. У меня вдруг закружилась голова, но вскоре головокружение исчезло. – Смотреть на ваши дурацкие гремучники, куда же еще, – ответил он. – И молитесь за то, чтобы члены исследовательской экспедиции, посланной сюда, пришли к тому же выводу, что и вы оба. Иначе, – он прямо посмотрел мне в глаза, – мне придётся бороться за вас. И при этом еще решать, действительно ли вы стоите того. Повернув, он направился в холл. Чувствуя, как дергается у меня кадык, я вошел за ним.
Мы втроём выбрались с корабля, принадлежавшего Службе Безопасности Солитэра, и я обнаружил, что мы находимся в центре наспех сооруженного временного лагеря метрах в двухстах от тех скал, где меня и Каландру схватили. Слева от нас стояло множество вездеходов, таких же самых, какой мы одолжили у пастыря Эдамса, и у меня мелькнула мысль, какие же неприятности уготованы ему за это. – Где Каландра? – просил я напрямик. – Всё еще под замком, – коротко ответил он, направляясь к вездеходам. Сержант из Службы Безопасности ждал нас за рулем самого первого от нас вездехода. Рэндон сел рядом с ним, Куцко протолкнул меня на заднее сиденье, и затем уселся сам. Минуты через две мы были у знакомых утесов. Наличие лагеря у места посадки нашего корабля, разумеется, уже определенным образом подготовило меня к тому, что именно мне предстояло увидеть, но я отметил про себя, что с любопытством смотрю на уже знакомый мне пейзаж, когда наш вездеход проезжал через узкую расселину между двумя утесами. |
