– Это заставит вас держать ушки на макушке, – полушутя‑полусерьёзно ответил Фрейтаг. Его замечание относилось ко всем членам экипажа. – Где бы ни находился генератор Облака, он либо очень хорошо замаскирован, либо так же хорошо охраняется. Либо и то, и другое. – Он продолжал опрашивать дальше. – Доктор Айзенштадт?

Стоявший возле штурманского пульта‑дублера Айзенштадт наклонился к Загоре, остекленевший взгляд которой говорил о том, что она уже готова к контакту.

– Гремучник? Вы слышите нас?

– Да, – прошептала Загора.

– Мы на правильном курсе?

– Да.

Я пристально смотрел на женщину, тщетно пытаясь распознать, что скрывалось за этими обыденными словами, и, как уже не раз бывало, моя попытка закончилась провалом. Имелась какая‑то трудноуловимая разница между нею и её собеседником, я ощущал эту разницу, впрочем, она могла быть следствием особого типа темперамента, присущего именно этому конкретному гремучнику, как бывает и у людей. Но это вполне могло быть вызвано и постепенной адаптацией к такого рода общению или же десятком других факторов.

Каландра зябко повела плечами.

– Ты был прав, Джилид, – пробормотала она. Её взор был прикован к «Пульту Мертвеца». – Такие же движения, такие же чувства… всё то же самое. Всё…

Она не договорила. Я повернулся к Айзенштадту и обнаружил, что тот смотрит на Каландру, затем его взгляд, на секунду задержавшись на мне, переместился на адмирала Фрейтага, застывшего в кресле командира. В его чувствах было что‑то…

– С вами всё в порядке? Ничего не случилось? – тихо осведомился я. Айзенштадт, поколебавшись несколько мгновений, покачал головой.

– Да вот… думаю. Размышляю… размышляю о той логике, о тех закономерностях, которые здесь проявляются.

Логика Облака. Забыв про всё, сосредоточившись лишь на том, как раздобыть зомби для этого полета, Айзенштадт на время выпустил из виду, что побудило его предпринять этот полет.

– Полагаю, вы и адмирал не полезете напролом, – предположил я.

– Не отказывайте нам в благоразумии, – усмехнулся он. – Я лишь желаю, чтобы гремучники чуточку отпустили поводья и точно сказали нам, чего они от нас хотят. – Его взор с надеждой обратился на сидевшую безучастно и неподвижно Загору, но гремучники, если и услышали намек, то проигнорировали его. Айзенштадт не пытался заставить гремучников внести ясность и обратился ко мне. – Впрочем, часов через десять мы и так всё узнаем. Куда бы они нас ни затащили, это будет внутри самого Облака.

Я кивком указал на Загору.

– Вы собираетесь поддерживать контакт весь рейс?

Ученый задумчиво надул губы и покачал головой.

– Нет, конечно, нет. В конце концов, они не выплёскивают на нас водопад информации, – добавил он суховатым тоном. – Мисс Загора, можете прервать контакт. Гремучник, мы призовем вас позже. Если у вас есть что сказать, скажите это сейчас.

Загора чуть выпрямилась.

– Счастливого пути, – произнесла она напряженным шёпотом, и, глубоко вздохнув, обессиленно откинулась в кресле.

Айзенштадт разочарованно поглядел на меня.

– Или, другими словами, отвяжитесь, – проворчал он.

– Не стоит волноваться по этому поводу, – холодно порекомендовал Фрейтаг, – кто бы ни крутил генератор Облака, мы готовы к встрече с ним.

Горе тем, кто отправился в Египет за помощью, уповая на лошадей, на число колесниц и силу наездников…

Я тихонько улизнул с капитанского мостика, оставив Фрейтага и остальных нести вахту.