– Слишком уж резкие промежутки. Керн! Где данные о местонахождении?

Тот беспомощно развел руками.

– Следов нет, сэр. – В его голосе звучала растерянность. – Мне удалось вычислить вектор скорости частиц. Он не такой уж ясный, но кое‑что понять можно. Однако вектор не дает нам информации об источнике излучения.

– Что значит «не даёт»? – В голосе Фрейтага чувствовалось раздражение. – Если радиация есть, она должна иметь источник.

– Я понимаю, сэр, но в указанном направлении нет ничего размером больше нескольких микрон.

Фрейтаг задумчиво потер подбородок.

– Мы успели углубиться в гало кометы системы Солитэра. Нет ли поблизости ничего такого, что могло бы послужить укрытием для какого‑нибудь корабля?

– Я уже проверил это, сэр, – незамедлительно последовал ответ. – В пределах видимости находятся восемь довольно крупных комет, но ни одна из них не располагается даже вблизи вектора радиации. Я также проверил и наличие эмиссии нейтрино, которые могут указывать на распад или синтез, и снова никакого подтверждения.

Фрейтаг хмыкнул и повернулся к Айзенштадту и Загоре.

– Мне требуются ответы, доктор. Когда она будет готова?

– Гремучники? – спросил Айзенштадт, глядя на безучастное лицо. Ответа не последовало. – Гремучники? – повторил он еще раз, вопросительно посмотрев на Каландру и на меня.

– Доктор… – начал Фрейтаг.

– Дело не в Загоре, адмирал, – заговорила Каландра. – Она уже в состоянии, достаточно глубоком, чтобы обеспечить контакт.

Фрейтаг посмотрел на нее так, будто собирался с ней спорить по этому поводу.

– Тогда почему же не срабатывает? – требовательно спросил он. Я почувствовал, что Каландре пришлось сделать над собой усилие.

– Я думаю, сэр, что всё дело в самих гремучниках.

Фрейтаг снова стал смотреть на Загору.

– Возможно. Похоже, что они затащили нас сюда, а сами теперь неизвестно куда смылись. – Он посмотрел на Айзенштадта. – Что, доктор, не ожидали, что эти «друзья человечества» выкинут что‑нибудь в этом роде?

Впервые в моем присутствии прозвучали подобные высказывания в адрес гремучников, и, по выражению лица Айзенштадта, я понял, что Фрейтаг, назвав их так, цитировал его. Впервые я задумался над тем, насколько же трудно было ему добиться официального одобрения этого полета и что при этом он поставил на карту всю свою репутацию.

И теперь, оказавшись лицом к лицу с опасностью, он буквально онемел от язвительного вопроса Фрейтага. Айзенштадт взглянул на меня, как бы ища поддержки, его взгляд молил меня о помощи…

– Возможно, – предположил я, – они просто не в состоянии сейчас вступить в контакт.

– Они могут управлять зомби еще с добрых девять световых лет отсюда – на это их хватит, – не согласился Фрейтаг.

– Но никогда ни один корабль не прилетал с этой стороны, – возразил я, чувствуя, как у меня на лбу стала выступать испарина. Теперь ответа на все вопросы ждали от меня, а я и сам понятия не имел, куда нас занесло. – Здесь поблизости от нашей траектории нет ни одной колонии.

– Что вы хотите этим сказать? – требовал он.

– Ну… – я замялся. – Может быть, здесь всё дело в радиации. Ведь она идет как бы ниоткуда и…

– Надеюсь, вы не собираетесь утверждать, что они испугались радиации и попрятались.

Я сжал зубы.

– Я не считаю, что радиация сама по себе пугает их. Но может быть, их пугает что‑то другое, связанное как‑то с генератором Облака.