– Она примерно равна мощности самых крупных наших кораблей, – пришел на помощь Фрейтагу Айзенштадт.

Напряжённость в голосе Рыбаковой немного спала.

– Выходит, их технологии сравнимы с теми, что имеются на Патри, – пробормотала она. – Что же, и на том спасибо.

Фрейтаг и Айзенштадт переглянулись.

– Вероятно, это, действительно, так, губернатор, – осторожно согласился адмирал. – Но прошу вас не забывать о том, что эти суденышки могут лет по восемьдесят без дозаправки находиться в пространстве. А это говорит о том, что их технологии, хоть и сравнимы с нашими, но все жё более развиты.

– К тому же мы не знаем, есть ли на борту этих кораблей люди, – продолжала Рыбакова. – По моему мнению, это вполне могут быть и роботы, из чего следует заключить, что они не очень‑то надеются на свою высокую технологию. Откуда нам знать, сколько их сюда долетело? Вполне вероятно, что эти сто девяносто кораблей – лишь мизерная часть тысячной армады, стартовавшей когда‑то.

– Непохоже, – ворчливо возразил Фрейтаг. – Впрочем, это нетрудно проверить. Всё, что требуется, – это как следует прочесать пространство в поисках обломков.

– Вероятно, вы надеетесь, что гремучники помогут вам в этом? – ехидно спросила Рыбакова, впервые за все время удостоив меня взглядом. – Именно поэтому я и пожелала видеть на нашем совещании Бенедара.

– Посодействую, как смогу, – не обращая внимания на иронию, ответил я.

В ответ она состроила гримасу, которую мне уже приходилось видеть в то утро, когда Рыбакова пыталась забрать фальшивые идентификаторы двух горе‑таможенников.

– Я понимаю, что вы глаз не спускаете с тех двух халлоа, которых доктор Айзенштадт держит здесь для переговоров с гремучниками, – добавила она.

– Да, это так, – кивнул я. – Хотя сейчас здесь всего лишь одна из тех Искателей, с которой мне приходится не спускать глаз.

– Ну и?..

Я пожал плечами.

– Насколько мне известно, пока всё в порядке. Пастырь Загора хоть и обнаруживает какие‑то перемены, но они настолько незначительны, что скорее их можно истолковать как результат её адаптации к гремучникам. Нет никаких данных о том, что они пытаются перестроить её психику или нанести вред здоровью.

Краем глаза я заметил, что Рыбакова вопросительно посмотрела на Айзенштадта, который утвердительно кивнул.

– Хорошо, предположим на минуту, что вы правы, – сказала она. – И, коль они, по‑вашему, такие дружелюбные и готовые нам помочь, объясните, почему они заранее не предупредили о начавшемся вторжении?

Я вздрогнул от неожиданности.

– Ведь нам до сих пор неизвестно, действительно ли это вторжение…

– Вот что, Бенедар, осуществляйте где‑нибудь в другом месте практическое исследование последствий подставления другой щеки, – оборвала меня она. – От вас ожидают ответа на поставленный вопрос, а религиозные морализирования оставьте своим единомышленникам.

– Губернатор, я как раз собирался ответить на ваш вопрос. – Мне с трудом удавалось побороть раздражение. – Можно предположить, что гремучники ничего о них не сообщили, потому что сами не усматривают в этом признаков агрессии.

Она хмыкнула.

– Очень занятно. Они что же, думают, что те отправились сюда на пикник?

Айзенштадт откашлялся.

– Вполне возможно, что они, заметив корабли, направляющиеся сюда, пришли к выводу, что Споллу опасность не угрожает, – сказал он. – Как в свое время пришли к выводу о нашей безвредности, решившись препроводить нас через Облако.