– Какие неприятности? – не соглашался он. – Всего каких‑то несколько минут, а после того, как мне подштопали сердце и систему кровообращения, я избавлен от неприятностей, связанных со слабым здоровьем.

Снова очень неуютное чувство в животе. Не мог я просить его пойти на это теперь, без подготовки. Но он был прав. Уже готовились первые из тех кораблей, которым суждено было пойти в лобовую атаку на корабли пришельцев, и очень жёсткий и весьма насыщенный график подготовки остальных не давал возможности сидеть сложа руки. Чем больше мы раздумывали, тем меньше оставалось времени на то, чтобы воспользоваться той информацией, которую нам, возможно, еще удастся получить и попытаться как‑то воспрепятствовать смертоубийству.

– Ладно, – со вздохом согласился я. – Сейчас в Батт‑сити, скорее всего, никого нет.

– Рад слышать, – сухо отозвался он. Отложив в сторону мотыжку, он скрестил ноги и закрыл глаза.

Я почувствовал, что краснею, и еще раз ощутил себя полным идиотом. Разумеется, не было никакой нужды приближаться к самим гремучникам – ведь это всего лишь тела! Сидя перед Эдамсом, я попытался очистить свой мозг от всего постороннего и несущественного. Эдамс постепенно погружался в медитативный транс… и вскоре дошел до того состояния, которое показалось мне наиболее подходящим для того, чтобы начать контакт…

– Гремучники? – позвал я. Ответ последовал незамедлительно.

– Я здесь, – раздался хриплый сдавленный шепот Эдамса. – Что вы хотите?

Я приготовился к решительному броску.

– Получить сведения, – твёрдым голосом произнес я. – Хочу, чтобы вы научили меня тому, как общаться с пришельцами, которые направляются в наши миры.

Айзенштадт уже обращался к ним с подобным вопросом, и теперь, как и тогда, гремучник долго молчал. Не спуская глаз с лица Эдамса, я внимательно следил за тем, не наступили ли признаки ухудшения его состояния, вызванные нагрузкой.

– С ними… нельзя… говорить, – наконец, последовал ответ гремучников, в точности такой же, что и раньше.

– Тогда, вероятно, мы, люди, решим покинуть эту систему, – произнес я. – Власти, ответственные за принятие решения, предпочитают не оказываться в таком положении, когда им лгут и используют их в своих целях.

Я почти ожидал, что гремучник начнёт прикидываться невинной овечкой, но я, скорее всего, сильно недооценил их сообразительность.

– Ваша раса… очень много получает от этой системы… – передал он через Эдамса. – Ведь вы ищите… рудники, минералы, чтобы ваши… машины могли добывать их… Рудники для вас… важнее жизней. Вы останетесь и будете за них… воевать.

– Но существует и такое понятие, как человеческая гордость, – предостерёг я его. – Поймите, мы ведь теперь знаем все о вашей оборонной стратегии, о ваших жалящих насекомых, и так далее. Понимаем и то, что вы и с нами играете в те же игры: ведь вы намеренно завлекли нас сюда, создав на кольцах Коллега неисчерпаемые запасы минералов.

– Мы ничего не создаём, – холодно возразил он.

– Какое значение имеет выбор слова, – фыркнул я. – Если хотите, назовём это обеспечением доступа к ним. Так или иначе, мы всё об этом знаем. Ведь это же самый настоящий проект – все гремучники планеты фокусируют свои биолазеры и выпаривают с колец легкие элементы, в то время, как тяжелые остаются в наиболее доступном для нас виде.

– Такое… обвинение… чистая фантастика.

Я покачал головой.