— Здравия желаю, господин комендант!

— А вот и наш второй, — оглянувшись, пояснил Сидоренко. — Санитар Константин Бердников.

— Да мы знакомы…

* * *

Это был довольно большой город в Рижской губернии. Кажется, Резекне… Красивый вокзал, брусчатка… И раненые! Очень много раненых. Казалось, их везли отовсюду — катили на катках по платформе, подвозили на санитарных автомобилях и автобусах, а некоторые, неумело перевязанные, шли пешком, сами по себе… Их тут же распределяли по вагонам.

— В первый лазаретный… в первый лазаретный… — осматривая раненых, громко распоряжался Трофим Васильевич. — Так! Этих — немедленно в перевязочный! Иван Палыч — примите…

— Есть!

— Второй лазаретный… перевязочный… лазаретный… Эй, фельдшера! Вы, вы, я вам говорю же! Не толпитесь вы так! Не создавайте толпы…

— Да мы не…

— Это хорошо! Эй, солдатик… А ты куда? Что болит, спрашиваю?

— Да что-то тошнит…

— В изолятор!

Так провозились почти что полдня: ни присесть, ни перекусить, даже попить и то некогда! Права оказалась сестричка Женечка — скучать тут некогда!

Наконец, паровоз дал долгий гудок — тронулись.

— Интересно, куда мы теперь? — войдя в операционный вагон, поинтересовался Иван Палыч. — В Москву или в Петроград?

Так просто спросил, не конкретно кого-то…

— Ни туда, и ни туда, а ближе к Риге, — пригладив лысину, отозвался Завьялов.– Там, на полустанке, надо людей забрать. Два санитарных автомобиля. Личный приказ командующего фронтом, генерала Рузского. Ну, места есть — заберём… Правда — погода та еще! Слишком уж ясно.

За окнами тянулись широкою полосою заснеженные поля, вперемешку в рощицами. По светлому плевому небу медленно ползли серые кучковатые облака, напоминавшие разрывы снарядов.

— О, слышишь? — Степан Григорьевич полня вверх указательный палец. — Канонада! Фронт-то рядом уже…

Загудел паровоз. Вот и станция. Какие-то сараи, барак… Унылая поземка в чистом поле…

— Петров! — вышел из своего закутка начмед. — Мы тут распределим — не так уж раненых много. А ты в штабной загляни срочно. Что-то тыловики со званием твоим напутали… И соответственно — с жалованием!

Что ж…

— Вы, Иван Палыч, коллежский регистратор, так? — первым делом осведомился администратор Ефим Арнольдович.

Вытянутое, с бакенбардами, лицо его напоминало физиономию какого-то старорежимного чиновника и выглядело забавно. Как и нарукавники.

— Да, коллежский регистратор, — доктор кивнул. — Я же университет кончил всё-таки!

— А тогда какого ж ляда вас записали в рядовые? — ахнув, Ефим Арнольдович засучил нарукавники. — Понимаю, вопрос не к вам… Вот же черти тыловые, напутали! А нам теперь исправлять…

— Чин коллежского регистратора в армии соответствует прапорщику, — незаметно подошел комендант. — Так что мы с вами, Иван Палыч, в равных чинах будем!

— Дело не в чине — в жалованье, — администратор педантично хмыкнул. — Семь с полтиной или сорок пять⁈ Вопрос, мои господа, непраздный. Срочно надо в штаб фронта передавать, в Резекне остановку делать… А как вы думали? Денежки-то казенные! Если что, чьи головы полетят?

За окном вдруг послышался какой-то гул, и все дружно повернули головы…

— Аэроплан! — присвистнул Ефим Арнольдович.

Иван Палыч тоже всмотрелся, заметив появившийся в небе самолетик, чем-то похожий на бумажную птичку… с черными разлапистыми крестами на крыльях и фюзеляже!

— Ничего страшного, — расслабленно протянул прапорщик.