Степан молчал.

— Он мой друг, — сказал Ярослав тише. — Мой лучший друг. Столько месяцев я не знал, жив он или нет, а теперь знаю. И ты хочешь, чтобы я сидел тут и ждал?

Степан глубоко и обречённо вздохнул. Это был вздох человека, который понимает, что спорить бесполезно.

— Князь тебя не отпустит.

— Отпустит. — Ярослав снова заулыбался. — Это же Алексей. Отец его как сына любит. Сам знаешь.

— Знаю, — пробормотал Степан. — В том-то и беда.

Ярослав хлопнул его по плечу — так, что управляющий покачнулся.

— Готовь обоз! Лучшие сыры, лучшие колбасы — всё, что есть! Я к отцу!

Он рванулся к двери, остановился на пороге, обернулся к гонцу. Парень смотрел на него круглыми глазами, забыв про кружку в руках.

— Как тебя зовут?

— С-стёпка, господин. Стёпка-Ветер.

— Отдыхай, Стёпка. Ешь, пей, спи. Завтра поедешь с нами обратно. Покажешь дорогу.

И выскочил за дверь, едва не сбив с ног проходившего мимо слугу.

Степан смотрел ему вслед и качал головой.

— Его уже не остановить, да? — тихо спросил гонец.

— Его? — Степан хмыкнул. — Их с Алексеем даже вражеское войско не остановило. А ты говоришь — мне.

Он подошёл к окну. Во дворе мелькнула фигура княжича — Ярослав нёсся к княжеским покоям, перепрыгивая через ступеньки.

Как мальчишка, — подумал Степан. — Был как в воду опущенный, а тут — одно письмо, и словно подменили.

Он покачал головой и пошёл отдавать распоряжения. Обоз сам себя не соберёт.

Ярослав влетел в покои отца без стука.

Святозар Соколов сидел за столом, заваленным бумагами, и что-то писал. Перо замерло на полуслове, когда дверь грохнула о стену.

— Отец! — выпалил Ярослав с порога. — Алексей нашёлся!

Князь медленно и аккуратно отложил перо, как делал всё. Поднял глаза на сына и несколько секунд молча его разглядывал.

— Закрой дверь, — сказал он наконец. — И рассказывай. С начала.

Ярослав захлопнул дверь, подлетел к столу и швырнул на него письмо.

— Гонец прибыл. Алексей в Вольном Граде. Живой, здоровый. Открыл какой-то трактир, к нему знать ездит. И ему нужна помощь.

Святозар взял письмо, прочитал. Лицо его не изменилось, но Ярослав заметил, как чуть расслабились плечи отца. Тоже переживал, значит. Тоже думал.

— Сыр и колбаса, — произнёс князь. — Интересная помощь.

— Он пишет — битва. Значит, дело серьёзное.

— Он пишет — мечи не понадобятся.

— Отец! — Ярослав упёрся кулаками в стол. — Ты же знаешь, как он говорит! Всегда загадками, намёками. Если пишет про битву — значит, влез во что-то опасное. Ему нужна поддержка.

Святозар откинулся на спинку кресла, сложил пальцы домиком.

— И ты хочешь ехать сам.

— Да.

— С обозом сыра.

— С обозом сыра и десятком дружинников.

— Зачем дружинники, если мечи не понадобятся?

Ярослав открыл рот, закрыл. Отец смотрел на него с лёгкой усмешкой в глазах — не насмешливой, скорее понимающей.

— Потому что я не знаю, что там на самом деле, — сказал Ярослав честно.