Святозар молчал. Долго, невыносимо долго. Ярослав чувствовал, как внутри всё сжимается от нетерпения, но заставил себя ждать. С отцом спешка не работала.

— С самого его отъезда, — заговорил наконец князь. — Ты ходил как в воду опущенный. Работал, да. Вникал в дела, как я просил, но я видел, что ты здесь только телом, а сейчас влетаешь, глаза горят, готов коня седлать прямо в кабинете.

— Отец…

— Алексей тебе не просто друг, — продолжил Святозар. — Он тебе брат. Такое не выбирают, оно само случается. Я это вижу и уважаю.

Он поднялся из кресла, подошёл к окну. Посмотрел на двор, где уже суетились люди — Степан, видимо, начал готовить обоз.

— Езжай, — сказал князь, не оборачиваясь.

Ярослав выдохнул. Не понял даже, что задерживал дыхание.

— Спасибо, отец.

— Погоди благодарить. — Святозар обернулся. — Десяток дружинников — мало. Возьми двадцать и Ратибора.

— Ратибора?

— Он засиделся не меньше твоего. Только виду не подаёт. — Князь усмехнулся. — И передай Алексею… Передай, что двери крепости для него всегда открыты. Пусть помнит.

Ярослав шагнул к отцу и крепко, по-мужски обнял его. Святозар похлопал его по спине.

— Береги себя и его тоже береги. Он умный, но лезет в неприятности чаще, чем любой дурак.

— Я знаю, — рассмеялся Ярослав. — Потому и еду.

Он вылетел из покоев и понёсся через двор к казармам.

— Ратибор!

Старый воевода стоял у коновязи, проверяя упряжь. Седые усы, шрам через левую щёку. Он повернулся на крик и поднял бровь.

— Чего орёшь, княжич?

— Собирай двадцать лучших! Едем в Вольный Град! Срочный поход!

Ратибор несколько секунд смотрел на него, потом медленно ухмыльнулся. Ухмылка расползлась по обветренному лицу, и Ярослав увидел в глазах воеводы знакомый огонёк.

— Наконец-то, — пробасил Ратибор. — А то я уж думал, до весны тут сгнию.

Он развернулся к казармам и заорал голосом, от которого вздрогнули лошади:

— Первый десяток, второй десяток — подъём! Сёдла, оружие, припасы на неделю! Живо, черти, шевелитесь!

Двор ожил. Захлопали двери, загремело железо, заржали кони. Дружинники выскакивали из казарм, на ходу застёгивая пояса и подхватывая оружие. Три месяца покоя — и вдруг команда. Они двигались быстро, слаженно, радостно.

Ярослав стоял посреди этой суеты и улыбался.

Держись, Алексей, — подумал он. — Соколы летят.

Глава 22

Кухня «Золотого Гуся» работала как часы.

Три дня назад здесь царил хаос первого боя — крики, пот, адреналин, страх провала. Сейчас было всё иначе. Матвей нарезал овощи ровными кубиками, не глядя на доску, руки его двигались сами, выполняя заученные движения. Иван помешивал бульон с видом человека, который делал это тысячу раз, и бульон у него получался наваристым, ароматным, с правильным цветом. Именно таким, каким должен быть. Дарья расставляла тарелки, Петька таскал дрова, младшие чистили котлы. Все работали споро и слаженно.

Я стоял у окна и смотрел, как они работают. Хорошая команда. За несколько дней из испуганных новичков превратились в настоящих поваров. Ну, почти настоящих. Ещё месяц-другой — и смогут держать кухню без моего присмотра.

Только месяца у меня нет.

За окном серело зимнее утро. Слободка просыпалась, дымы поднимались из труб, где-то брехала собака. Обычный день, каких было много и будет ещё больше. Если я не облажаюсь в ближайшие пять дней.