– Тем не менее это так… Садитесь в карету. – Алек перевел взгляд на Джона: – Ты сможешь отвезти нас домой и при этом не заснуть и не свалиться?

– Да, милорд! – Джон энергично кивнул, видя, что на него направлено внимание женщин.

Едва карета отъехала, Кэтрин обратилась к Алеку с вопросом:

– Откуда ты знаешь лорда Дрейкера? Как я понимаю, он не вхож в светское общество.

– Он старинный друг моей семьи, – нехотя ответил Алек. Что она сказала бы, узнав правду? – Если хочешь, я могу представить тебя ему.

– Боже упаси! – воскликнула миссис Меривейл. – Он не того сорта человек, с кем мы хотели бы общаться!

– Человек с блестяще управляемым имением, счастливыми арендаторами и довольными слугами – это тот сорт людей, общения с которыми вы хотели бы избежать? – отрезал Алек.

Миссис Меривейл в изумлении посмотрела на него, а Кэтрин осторожно заметила:

– Мама, ты говоришь о друге его сиятельства. Мы ничего не знаем об этом человеке, кроме сплетен, поэтому не стоит спешить с осуждением. – При этом она подарила Алеку такую улыбку, которая напомнила ему, почему он предпочел эту женщину всем другим.

– Спасибо, – поблагодарил Алек.

По крайней мере Кэтрин сумеет оценить достойные восхищения качества Дрейкера. Миссис Меривейл и ей подобные никогда не смогут этого сделать; эти глупцы смотрят только на внешние проявления характера человека. Охотник за состоянием, притворившийся богатым, принят ими сразу, а вот для респектабельного ответственного джентльмена, допустившего несколько ошибок в прошлом, двери высшего общества оказались закрыты.

Алек не мог спокойно относиться к проявлениям подобного лицемерия и отсиживаться в деревне со своей молодой женой, которая разделяла его мнение о светском обществе.

– Знаете, милорд, я впервые слышу о ваших друзьях, если не считать мистера Франшу. Да и о своей семье ты мало рассказывал. У твоей матери тоже были черные волосы? Или ты позаимствовал цвет волос от отца?

– Я в значительной степени похож на отца, – ответил Алек, пытаясь скрыть иронию. Слава Богу, Кэтрин не увидит портрета старого герцога до того момента, пока они не поженятся. – Только волосы у меня черные, как у матери.

Кэтрин задумалась.

– Жаль, что я не видела твоих родителей.

– Матери ты бы понравилась. Будучи робкой сама, она завидовала женщинам, которые смели высказывать свое мнение.

Вероятно, Кэтрин высказала бы в лицо принцу все, что думала о нем, и избежала бы совращения. Но в таком случае не родился бы Алек.

Рядом раздался громкий храп. Взглянув на задремавшую мать, Кэтрин сказала с улыбкой:

– Я, напротив, любила бы твою маму зато, что она была робкой. Видит Бог, я страдала как раз совсем от другого.

– В связи с этим я вспомнил, как ты говорила об обязанности писать письма. Что конкретно ты имела в виду?

Кэтрин пожала плечами:

– Я веду переписку с экономкой в Меривейл Мэнор в отношении детей. Я предпочитаю сама утверждать расходы с учетом наших скудных средств и рассматривать просьбы слуг на время их отпусков или поездок с целью навестить родственников.

– Иными словами, ты ведешь хозяйство.

– В общем, да.

– Когда твоя мать говорила, что ты всегда беспокоишься о подобных вещах, я не понял, что она на самом деле имеет в виду.

– А ты думаешь, мама способна управлять хозяйством? – спросила Кэтрин.

– Но ведь, когда ты была маленькой, кто то же занимался делами?

Кэтрин кивнула:

– Мой дедушка. Вплоть до своей смерти.

– Должно быть, вы были близки с ним.

Кэтрин посмотрела в окошко на мокрую от весеннего дождя дорогу.