– Должно быть, вы были близки с ним.

Кэтрин посмотрела в окошко на мокрую от весеннего дождя дорогу.

– Он был единственным человеком в семье, кто понимал меня.

Это объясняло, почему дед оставил Кэтрин наследство.

– Должно быть, тебе нравится вести хозяйство, или ты теперь не будешь им заниматься?

– Вообще то мне это нравится. – Заметив, что Алек нахмурился, Кэтрин добавила: – Но это не значит, что я не буду выполнять обязанности, возложенные на меня как на хозяйку имения…

– Нашего имения, – уточнил Алек. Кэтрин улыбнулась:

– Да, конечно. Но управление многочисленными слугами сильно отличается от необходимости наполовину исполнять их обязанности… И потом, эти постоянные заботы, связанные с долгами… Я буду счастлива не иметь больше с этим дела.

– В самом деле? – испытывая неловкость, спросил Алек. Чего другого, а этих забот вплоть до того времени, пока он приведет Эденмор в порядок, у нее будет в избытке. Потому что даже при большом состоянии потребуется очень рачительное хозяйствование, чтобы сделать то, что должно быть сделано.

– Почему, как ты думаешь, я так люблю поэзию? Чтобы отвлечься от действительности, которая окружает меня. – Кэтрин лукаво улыбнулась. – Наверно, ты будешь счастлив узнать, что, поскольку теперь мне не придется беспокоиться о подобных вещах, я не буду в таком количестве читать ту чепуху, которая тебе так не нравится.

Да Алек скорее бы обзавелся дюжиной томиков поэзии, чтобы укротить ее гаев, когда откроется его обман.

Проклятие и еще раз проклятие! Он полагал, что Кэтрин будет благодарна за то, что он освободил ее от взбалмошной матери и этого слишком серьезного идиота Сидни. Когда она обнаружит, что, выйдя замуж, лишь вынуждена сменить одну тюрьму на другую, то вряд ли будет испытывать особую благодарность к мужу. Она может даже вознегодовать из за того, что потеряла богатство Сидни, слуг и возможность вести беспечную жизнь. Алек ощутил в себе нечто похожее на чувство вины. Ну ладно, допустим, что дни будут протекать не совсем так, как надеялась Кэтрин, но ведь ночи то будут гораздо лучше тех, какие мог подарить ей Сидни. В этом Алек уверен. Карета резко остановилась перед городским домом Меривейлов. От толчка мама проснулась и, оглядевшись, спросила:

– Кэтрин, а где… Ах, простите меня, должно быть, я задремала. – Она одарила Алека любезной улыбкой. – Вы зайдете и поужинаете, не правда ли, лорд Айверсли? Смею предположить, что скудная еда у леди Пьюрфой вряд ли способна поддержать душу в теле мужчины, в особенности после того, как он два дня провел в разъездах по деревням.

– Звучит заманчиво, но я зайду всего лишь на несколько минут, – ответил Алек.

– Вздор, ничего не желаю слышать! Кэтрин велела повару приготовить несколько холодных блюд к нашему возвращению, и Томас в мгновение ока подаст их и откупорит вино.

Алек помог обеим женщинам выбраться из кареты и подумал, что нет смысла откладывать сообщение дурных новостей.

– Дело в том, что мне нужно встать до рассвета. Я должен вернуться в Суффолк до завтрашнего вечера.

– До завтрашнего вечера! – воскликнула Кэтрин и нахмурилась: – Но ведь ты только что оттуда! – Она взяла Алека под руку.

Миссис Меривейл взяла его под другую руку, и они стали подниматься по лестнице.

– Ты забыла, что я еще не решил проблемы с культиваторами. Необходимо завершить сделку. Не говоря уж о том, что следует подготовить все к твоему приезду в Эденмор.

– Ты не должен устраивать всю эту суету из за меня! – запротестовала Кэтрин.

– Это никакая не суета, поверь мне. После того как мы поженимся, я хочу привезти тебя сразу домой и быть уверенным, что тебе там удобно.