– Это вас не касается! – взвизгнула Мелисенд.

– Может, у тебя и здесь есть какое‑нибудь дело? – гнул свое Рождественский Пастырь.

– Я же просил вас оставить ее в покое.

Рождественский Пастырь пожал плечами.

– Хорошо. Но о чем же нам тогда поговорить?

Найтхаук зыркнул на него, в рубке повисла долгая вязкая тишина. Десять минут спустя молодой человек заказал у камбуза еще стакан пива.

– Я тоже выпью, – поддержал его Рождественский Пастырь.

– А ты? – спросил Найтхаук Мелисенд. Та покачала головой.

– Как насчет поесть?

– Не хочу.

– Может, чего‑нибудь хочешь?

– Хочу вернуться назад.

– Я пока не могу отвезти тебя туда.

– Почему?

– Как только станет известно, что я убил Маркиза, десятки, а может, сотни людей пожелают снять с меня скальп. Но ни один из них не живет во Внешнем Пограничье.

– Там тоже хватает охотников за головами, – резонно указала Мелисенд.

– Да, но за мою голову вознаграждение не назначено. Видела ли ты хоть одного охотника, который убивает забесплатно?

– Одного видела, – ответила она. – Тебя.

– Я – не обычный охотник за головами. И Маркиза убил не за так, а из‑за тебя.

– Я об этом не просила.

– Словами, может, и нет.

– Я не просила вообще, – отрезала она. – А ты убил его и теперь тащишь черт знает куда. И еще удивляешься, почему я к тебе не благоволю.

Найтхаук воззрился на нее.

– Ты изменишь отношение ко мне, если мы развернемся и полетим во Внутреннее Пограничье?

– Нет. – Она соблазнительно улыбнулась. – Может, буду меньше ненавидеть тебя.

Найтхаук молча обдумывал ее слова.

– Нельзя, сынок, – подал голос Рождественский Пастырь. – Если, конечно, ты хочешь дожить до зрелого возраста.

– Я знаю, – Найтхаук посмотрел на Мелисенд. – Ты летишь с нами в Спиральный Рукав. Не так уж там и плохо. Сама увидишь.

Женщина ответила ледяным взглядом, поднялась и ретировалась в свою каюту.

– Хочешь совет? – спросил Рождественский Пастырь.

– Пожалуй, обойдусь.

– Я тебе его все равно дам. Если захочешь составить ей компанию, обыщи ее, прежде чем ложиться в постель.

– Я не собираюсь составлять ей компанию.

– Мудрое решение.

– Я не хочу насиловать ее. Я ее люблю. И хочу, чтобы она любила меня.

– В игре, которая называется любовь, ты новичок, – ответил Рождественский Пастырь. – Она же не просто профессионал, но и любит только себя. Никого не любила и никогда не полюбит.

– Замолчите.

– Ты – босс.

Они помолчали несколько минут. Потом Найтхаук поднялся.

– Мне надо поспать.

Он прошел в пассажирский отсек и провалился в глубокий сон…

…из которого его выпел пронзительный вой сирены. Найтхаук вскочил, ударился головой о переборку и плюхнулся обратно на койку, медленно приходя в себя.. Сирены все выли и вытащили‑таки его в коридор. Рождественский Пастырь уже метался по рубке в поисках блокиратора.

– Отключиться! – крикнул Найтхаук, и сирены тут же умолкли. – Они реагируют только на мой голос, – объяснил он немного смущенно.

– Тогда понятно, почему я не смог их отключить.

– Что случилось? – Найтхаук взглянул на пульт управления.