– Стараюсь не отстать, – кивнул Найтхаук.

– Вот я и решил, что смогу выполнять обязанности губернатора лучше Трилейна. Мои дальнейшие действия?

– Убить его.

Рождественский Пастырь покачал головой.

– Слишком много потенциальных свидетелей, слишком велик риск, что кто‑то меня увидит. Но это не означает, что мой план нереален. Всего‑то делов – связаться с королем преступного мира моей планеты, который хочет, чтобы власти оставили его в покое, и предложить ему убрать действующего губернатора. Я могу заплатить ему, но скорее всего мы договоримся о том, что я прощу ему все прежние прегрешения и пообещаю смотреть на будущие сквозь пальцы. Причем мне без разницы, сам ли Маркиз нажмет на спусковой крючок или наймет кого‑то, главное, чтобы Трилейна убили. Вот его и убивают.

– Но вы не губернатор.

– Я знаю, – Рождественский Пастырь улыбнулся. – В мои расчеты вкралась ошибка. Помнишь, Трилейн отправился в оперу, чтобы помирить две группы своих сторонников? Допустим, ни одна из них не обладает достаточной силой, чтобы посадить в кресло губернатора своего кандидата, но вместе они вполне способны не допустить меня к власти. Да еще внезапно возникает необходимость доказывать, что к убийству я не имею никакого отношения. – Он глубоко затянулся, выпустил струю ароматного дыма. – Что ж, привезти Маркиза живым на Солио II я не могу. На суде он молчать не будет, тут же укажет на меня. Поэтому он нужен мне мертвый. Но как провернуть это дело так, чтобы никто ни о чем не догадался?

– Вы нанимаете меня.

– Правильно. Не потому, что ты лучший убийца галактики, хотя на эту работу годится далеко не всякий. Я настаиваю на клоне Вдоводела, потому что знаю: в Пограничье он появится, прожив в реальном времени два или три месяца. Мне нужен не просто человек, способный убить Маркиза. Мне нужен наивный человек, который никогда не сможет понять, почему моими стараниями он оказался в ситуации, буквально вынуждающей его убить Маркиза, но никак не брать живым, с последующей доставкой на Солио П.

– Интересная версия. – Найтхаук нахмурился. – Но при чем тут Мелисенд и Мэллой?

– Мелисенд – шпионка Эрнандеса, – ответил Рождественский Пастырь. – Она находилась на Тундре не для того, чтобы ты влюбился в нее. Перед ней ставилась задача спать с Маркизом и следить, не возникнет ли у него желание рассказать кому‑нибудь об убийстве Трилейна, не появляются ли мысли пошантажировать полковника.

– А Мэллой?

– Я сомневаюсь, что он вообще работал на Эрнандеса. Из рассказанного тобой следует, что Мэллой замерз бы в снегу, если б не ваша случайная встреча. Нет, я думаю, его завербовали после того, как Мелисенд сообщила полковнику о том, что он подружился с тобой. – Рождественский Пастырь выпустил очередной клуб дыма, посмотрел на Найтхаука. – Так что ты об этом думаешь?

Найтхаук прикинул все за и против.

– Я думаю, вы скорее всего правы, – признал он после долгого молчания.

– Скорее всего?

Найтхаук хватил кулаком по подлокотнику кресла.

– Ладно, вы правы! Теперь вы счастливы?

– Благодарю. Сие означает, что мы летим во Внешнее Пограничье?

– Я еще не решил.

– Но я же показал тебе, какая сучка эта Жемчужина Маракаибо!

– Показали.

– И что теперь?

– Женщину любят не за то, что она само совершенство.

– Ты шутишь? – воскликнул Рождественский Пастырь. – Мы говорим не о женщине, которой до совершенства один шаг. Мы говорим о шлюхе, которая всегда работала на врага и хочет увидеть тебя мертвым.