— Что он с ней сделает? — вздрогнула Оля.

Изольда поежилась, обхватила себя за плечи, шепнула резкое короткое слово на местном языке. Оля не поняла, но догадалась, что ничего хорошего. Для хорошего не крадут.

— Так чего вы все тут?! Ее спасать надо! Нашим военным надо рассказать, у них оружие есть! Даже танки есть! У тебя же папа прапорщик, он знает!

— Не надо, — сказала Изольда, резко мотнула головой и пошла к своим.

— Как это? Почему?

Изольда обернулась:

— Праздник у нас будет. Через три дня вернется, свадьба будет!

«А как же она сейчас? Там, в горах?» Оля представила неприступную скалу и прикованную к ней Фаю. В белом платье, как на картинке в учебнике по литературе. А под горой, в пещере, крылатый змей, поедающий таких Фай в год по штуке. И никаких тебе принцев и богатырей в подмогу, никому ты не нужна.

— Агр-р-р! Агр-р-р! — закричали вороны с барачных шанхайских крыш.

Дуры.

Оля повернулась к ним спиной и потащила пакеты за угол общежития.

Дома Оля хотела притвориться, что делает уроки, но даже просто сидеть у стола оказалось не по силам. Она легла на застиранное байковое одеяло, повернулась лицом к стене и зажмурилась. Пару минут кровать не двигалась, потом качнулась и тихонько поплыла. Оля не открыла глаза, не смогла, но почувствовала телом плавное покачивание.

Хлопнула входная дверь, глухо, потому что далеко. Так же далеко, за толстой-толстой стеной, запищал Ярик, ответил ему тяжелый мамин голос. Они неразборчиво говорили снаружи Олиной головы, а внутри Оля с Наташей стояли возле питьевого фонтанчика. Бесшумно подъехала белая машина с затемненными стеклами, но никто не вышел, а в салоне заиграло: «Дым сигарет с ментолом пьяный угар качает…» Наташа сказала, что это классная песня, и пошла к машине. «Там дракон, он ест девочек», — предупредила Оля. «Ест, — согласилась Наташа, — в три горла». Оля протянула ей пакет с оборванной ручкой: «Чтобы ему было удобно тебя нести». А Наташа вдруг стала Светкой и закричала: «Украли! Украли! Воры! Агр-р-р!»

Снова хлопнула дверь, голоса снаружи стали громче, навалились на Олю и пролезли внутрь.

— А мы с Веркой сразу к тебе! Говорят, ты с Мадамой сегодня подралась? Ну даешь! — повизгивала тетя Алла.

— Ой, моя любимая песня, сделай погромче! Биноша в «Евростиле» всегда ее заказывает и эту — «Ах, какая женщина»! — повизгивала рыжая Вера.

— Мама! Я из-за вас мультики не слышу! — повизгивал Ярик.

«А я нашел другую, хоть не люблю, но целую…» — хрипел маленький магнитофон в кухне. «А когда я ее обнимаю…» — доносилось из магнитолы в белой машине. Наташа сидела уже внутри, но дверцу не закрыла, ждала Олю. Оля кружилась с Витей Кавицким возле фонтанчика, и у него было лицо уехавшего навсегда Паши Кофмана. «Это мой мальчик, отдай, — сказала Наташа, — а я тебе новую Барби подарю».

— Что, правда дрались? Она на тебя напала? — лезла тетя Алла.

— Вот придурочная, уже на людей бросается! — не отставала Вера.

— Рассказывай!

— Что рассказывать? — Мама выключила магнитофон.

— Что было-то сегодня с этой бесстыжей бабой?

Оля отпустила Витю, будто оттолкнулась ногами от мокрого речного камня, и мягко прыгнула вверх, на свою кровать. Осторожно повернулась на спину, стараясь не скрипнуть солдатской койкой.