На две мили выше Южнаго Пасс-Сити мы увидели в первый раз то диво и чудо, с которым не путешествующее юношество знакомится по учебникам и книгам, но видя которое собственными глазами, бывает всетаки поражено, — это снег среди самаго лета. Мы были теперь на значительной вышине, вблизи облаков, и знали очень хорошо, что должны встретить высокия вершины, покрытыя „вечным снегом“, что так всем хорошо известно по описаниям, но однако, когда я увидел их вдали величественно блестевшими на солнце и знал время года, а по случаю сильной жары должен был скинуть сюртук, то всетаки был изумлен, как будто бы впервые слышал, что в августе может лежать где-нибудь снег. Правда, „видеть, значит верить“, многие проживут всю жизнь, воображая, что верят некоторым общепринятым и установившимся истинам и никогда не будут подозревать, что если бы они встали лицом к лицу с этими истинами, они бы убедились в том, что в д_е_й_с_т_в_и_т_е_л_ь_н_о_с_т_и не верили в них, но только воображали, что верили. Вскоре безчисленное множество вершин представилось нашим взорам, окутанное блестящим снегом, и там и сям в тени, по склону гор виднелись небольшия местечки, покрытыя снегом, местечки, как казалось, не больше дамскаго носового платка, а в действительности величиною в большую площадь.

Наконец, мы добрались в самом деле до знаменитаго Южнаго Пасса и весело неслись высоко над грешным миром. Мы находились на высочайшей оконечности главнаго хребта Скалистых Гор, куда долго пробирались и терпеливо лезли дни и ночи; вокруг нас толпилось собрание как бы королей природы, возвышавшихся на десять, двадцать и даже тридцать тысяч футов, — величественные старцы, которые, если бы желали в сумерках посмотреть на Вашингтонскую гору, то должны были бы нагнуться. Мы были на такой воздушной высоте, что люди на земле как бы ползали, и когда преграждающие утесы не мешали нашему кругозору, нам казалось, что мы можем видеть вселенную и любоваться на весь земной шар с его горами, морями и сушею, разстилающейся таинственно сквозь летний туман. Стоя на Пассе за облаками, он напоминал долину, в одном же месте скорее походил на перекинутый висячий мост, откуда мы видели, как возвышалась около нас с обеих сторон треть двух или трех величественных пурпуровых вершин, и нам казалось, что подойди мы к самому краю и посмотри вниз, то взорам нашим представятся в глубине прячущияся массы гор, равнины и тянущияся у подошвы их долины. Эти грозные султаны были убраны чалмами из безпорядочной массы облаков, которыя то оторвутся, то разорванными клочками несутся, набрасывая тени всюду по своему пути; задевая тут и там встречныя вершины, они покрывают их, постепенно скользя уходят, обнаруживая снова пурпуровыя верхушки, украшенныя новым слоем снега. Эти огромные клоки облаков шли так низко, что, окутывая голову наблюдателя, заставляли его, невольно содрогаясь, отступить.

С того места, о котором я говорю, можно было видеть под собою целый мир как бы уменьшенных скал и долин, ведущих вниз, все ниже и ниже в неопределенную даль, к степи, где дорога казалась ниткой, где деревья походили на пучки перьев: эта была красивая картина при солнечном освещении, но все со спускающимся мраком, который затемнял очертания все сильнее и сильнее под темным сводом надвигающейся грозы; тогда, если ничто не преграждало и не портило вида, с высоты стоящаго, он мог наблюдать за разразившейся бурей, видеть молнии, перебегавшия со скалы на скалу, ливень, падающий вниз по долинам и слышать гром и раскаты его.