Мы все смущенно опустили глаза, пока происходила перебранка. Все молчали, а неугомонный бэбэ тянулся изо всех сил к маленькой Джен; мне показалось, что из всего семейства он знал только ее одну.

— М-р Друмль, — сказала м-с Покет, — будьте добры позовите Флопсон. Джен, непочтительная девочка, стань в угол. А теперь, бэбэ, душка, пойдем с ма!

Но бэбэ был не согласен. Он перекувырнулся на руках у м-с Покет, выставил пару вязаных башмачков на пухленьких ножках и поднял настоящий бунт. Его унесли, и я увидел в окно, как с ним нянчилась маленькая Джен.

Вышло так, что остальныя пятеро детей были оставлены в столовой, так как Флопсон была занята своими делами, а кроме нея до них не было никому никакого дела. М-р Покет сидел с растерянным лицом со всклоченными волосами и глядел на детей, точно никак не мог понять, откуда они взялись, и зачем они здесь стоят. Помолчав, он задал им наставительным тоном несколько вопросов, как-то: почему у маленькаго Джо дырка на одежде? на что тот отвечал:

— Па, Флопсон хотела зашить ее, когда у ней будет время.

Потом он спросил, зачем это маленькая Фанни так порезала палец, на что та отвечала:

— Па, Миллерс положит на него пластырь, если не забудет.

После того он растаял от родительской нежности, дал им по шиллингу и сказал, чтобы они шли играть; а когда они ушли, то еще долго ерошил и рвал себя за волосы.

Вечером происходило катанье но реке. Так как у Друмля и Стартопа были свои лодки, то и я решил завести свою и затмить их обоих. Я хорошо умел грести, как все деревенские мальчики, но сознавал, что здесь в городе надо грести иначе и решил учиться у опытнаго гребца, с которым меня познакомили мои новые союзники. Новый учитель очень сконфузил меня, сказав, что у меня мускулы, как у кузнеца. Если бы он только знал, что его слова чуть было не заставили меня отказаться от уроков, то вряд ли бы сказал их.

Когда мы вернулись вечером домой, нас ждал ужин, и, я думаю, нам было бы очень весело, если бы не случилась домашняя неприятность. М-р Покет был в хорошем расположении духа, когда пришла горничная и сказала:

— Извините, сэр, я бы желала поговорить с вами.

— Поговорить с вашим господином? — спросила м-с Покет, чувство собственнаго достоинства которой снова было возмущено. — Как смеете вы думать о чем-нибудь подобном? Ступайте и поговорите с Флопсон, или со мной — как-нибудь потом.

— Извините, ма'ам, мне нужно теперь же поговорить, и с хозяином.

После этого м-р Покет вышел из комнаты. Он вернулся совсем огорченный и с отчаянием сказал жене:

— Славныя дела, Белинда! Кухарка лежит на полу в кухне, пьяная до безчувствия: у ней в руках большой сверток только что сбитаго масла, приготовленнаго для продажи.

М-с Покет сердито сказала:

— Это штуки отвратительной Софьи!

— Что ты хочешь сказать, Белинда? — спросил м-р Покет,

— Софья сказала тебе это; ведь я собственными глазами видела и собственными ушами слышала, как она только что приходила в комнату, чтобы с тобою поговорить.

— Но не она свела меня с лестницы, Белинда, не она показала мне кухарку и сверток с маслом.

— И ты еще ее защищаешь, Матью, за то, что она производит безпорядки.

М-р Покет издал отчаянный стон.

— Что ж, неужели я, хозяйка, женщина, которая могла быть дворянкой, ничего не значу в этом доме? — сказала м-с Покет. — Кухарка всегда была очень почтительная женщина и, когда приходила наниматься, то сказала, что, по ея мнению, я должна была родиться герцогиней.

Около м-ра Покета стоял диван, и он повалился на него, точно готовился умереть.

— Покойной ночи, м-р Пип, — проговорил он глухим голосом, когда я встал, чтобы итти спать и оставил всю компанию.