Оправдываясь, она чувствовала, что хлюпает носом и вот вот разрыдается при совсем ещё недавно чужих, а теперь таких сочувственных людях.

– Какая подлость!.. – сурово и обличающе сказала Фаня. – Гарик, не хрюкай и веди себя прилично!

– За что вы такое интересное говорите? – снова отвлеклась от серьёзных тем Сара.

Гарик посмотрел на неё и ответил, пародируя:

– Сарочка, за что мы такое интересное можем говорить? За фамилии, за соседей и за фамилии соседей, а за что ещё?..

Пытаясь не разрыдаться по поводу своей несчастной судьбы, Августина отметила, тем не менее, пародийные способности Гарика.

(Воистину, универсален человек! С такой фамилией – и замечать подобные детали…).

– Я вам скажу, они очень разные бывают! – оживилась Сара, почувствовав привычную канву разговора. – Вот, у нас была соседка. Она, пока замуж не пошла, была Роза Моисеевна Фукс. Потом она пошла замуж и стала Роза Моисеевна Цукербаум. А потом она с ним развелась и снова стала Фукс. А потом пошла замуж за Йосика, что они с мамой жили на Энгельса, и стала Гринбаум. А потом, когда Йосика не стало – нет, он живой, он в семьдесят пятом в Израиль уехал, а потом в Америку уехал, и мама уехала, а Роза сказала, что я не поеду, зачем оно мне надо, и она снова стала снова просто Фукс…

– Солнышко, не отвлекайтесь, это в порядке, я с этим живу уже много лет… – сказала Фаня Августине, в ступоре и в слезах глядящей на Сару и пытающейся что нибудь понять. – Так как у Вас дальше с ним получилось?

– Он мне тогда всё объяснил… он сказал, что это не то, что я думаю… и я – поверила!.. – сказала бедная девушка.

– Гарик, перестань прикалываться, я тебя убью! Гуся тебе говорила, там дт  в конце! Где в конце дт , там всё культурно, а не так, как ты думаешь! Как придурок, прямо! – грозно прошипела Фаня.

– Я не поняла… Что культурно? – обиделась слегка Сара. – По моему, вы меня не слушаете. Это культурно?

– Мама, у тебя ещё две тысячи соседей было, – нетерпеливо ответила Фаня. – Пока мы всё не услышим, ты ж нас всё равно не отпустишь. А у Гусечки драма!

– Как хотите… – сказала Сара. – А что за драма? Её выгнали с работы?

(Если Вы обратили внимание, у людей из Одессы есть обыкновение говорить о присутствующем человеке так, как будто его нет. Они могут запросто обсуждать Вас и Ваши дела в Вашем же присутствии. И если Вам это покажется проявлением некоторой невоспитанности – о о о… Вы очень неправы! Это как раз проявление глубокой заинтересованности в Вас и в Вашей жизни! Одесситы – неравнодушные люди, и если уж с Вами подружились, от их горячего участия в Ваших делах вы не отвертитесь! А ведь это дорогого стоит! Иной раз в наше время так хочется хоть какой нибудь заинтересованности других в тебе…).

– Мама, оставь! – с досадой сказала Фаня. – Как можно выгнать с того, чего в этой стране и так нет? Там гораздо больше, я чувствую! Гусечка, итак, что дальше, умоляю! Я Вам так сочувствую, если что…

– Таки ладно… – меланхолично заметила Сара. – Я тогда пошла искать Цилю. А то, если она забудет, куда она пошла, у нас тоже будет большая драма!

И, собравшись, степенно вышла.

– А потом он начал… – говорила Августина. – Понимаете, я ничего не замечала, ничего не хотела замечать! Как то, знаете, ведь так хочется верить…

Фаня щёлкнула пальцами, уставила указательный в гостью и торжествующе провозгласила:

– Другие бабы!..

– Ну, в общем… да… – сказала Августина.