|
- И мы видели, как они летали, - продолжал Ронни. - Они поднимались, и приземлялись, и вылетали бомбить пароходы на море! Было так интересно, мистер Хоуард! - Надеюсь, вы сказали мадемуазель Ружерон спасибо за такую приятную прогулку, - кротко сказал старик. Дети бросились к Николь. - Большое-пребольшое спасибо, мадемуазель Ружерон! - Вы доставили им большое удовольствие, - сказал Хоуард девушке. - Куда вы их водили? - К аэродрому, мсье. - Она замялась. - Я не пошла бы туда, если бы подумала... Но малыши ничего не понимают... - Да, - сказал старик. - Для них все это только забава... - Поглядел ей в лицо и спросил: - А там много бомбардировщиков? - Шестьдесят или семьдесят. Может быть, больше. - И они вылетают бомбить английские корабли, - сказал он негромко. Николь наклонила голову. - Напрасно я повела туда детей, - опять сказала она. - Я не знала... Старик улыбнулся. - Ну, мы ведь ничего не можем поделать, так что толку огорчаться. Снова появилась мадам Ружерон; было уже почти шесть часов. Она успела приготовить суп детям на ужин и устроила у себе в комнате постель для обеих девочек. Троим мальчикам она постелила на полу в коридоре; Хоуарду отвели отдельную спальню. Он поблагодарил хозяйку за хлопоты. - Прежде всего надо уложить детишек, - сказала она. - А потом поговорим и что-нибудь придумаем. Через час все дети были накормлены, умыты и уложены в постель. Хоуард и мать с дочерью сели ужинать; он поел густого мясного супа, хлеба с сыром, выпил немного разбавленного красного вина. Потом помог убрать со стола и закурил предложенную ему непривычно тонкую черную сигару из коробки, оставленной отсутствующим хозяином. Потом он заговорил: - Сегодня на досуге я все обдумал, мадам. Едва ли мне следует возвращаться в Швейцарию. Думаю, лучше попробовать проехать в Испанию. - Уж очень далекий путь, - возразила мадам Ружерон. Некоторое время они это обсуждали. Трудности были очевидны: если он и доберется до испанской границы, нет никакой уверенности, что удастся ее перейти. - Я тоже много думала, но у меня совсем другое на уме, - сказала Николь. И повернулась к матери. - Жан-Анри Гиневек, - сказала она так быстро, что первые два имени слились в одно: Жанри. - Может быть, Жан-Анри уже уехал, ma petite [здесь: детка (фр.)], - тихо сказала мать. - Кто это? - спросил Хоуард. - Рыбак из селения Леконке, - объяснила Николь. - Это в Финистере. У него очень хорошая лодка. Он большой друг моего отца, мсье. Они рассказали Хоуарду об этом человеке. У полковника за тридцать лет вошло в обычай каждое лето ездить в Бретань. Для француза это большая редкость. Его привлекал этот суровый скалистый край, домики, сложенные из камня, дикий берег и освежал буйный ветер с Атлантического океана. Морга, Леконке, Брест, Дуарненез, Одьерн, Конкарно - вот его любимые места, он всегда проводил там лето. |
