Изменить размер шрифта - +
Мы приняли участiе и въ погрузке, по вашему приказу… Тяжелые ящики… Очень ихъ много… Масса консервовъ… И понимаете, ни одного фотографическаго аппарата… Прибавьте къ этому: — везде тайна… Тутъ интернацiоналъ какой то… Обезьяно подобный профессоръ немецъ, не подпускающiй къ своимъ ящикамъ. Капитанъ — финляндецъ… Тоже въ решпекте всехъ насъ держитъ… Туда не ходи, этого не тронь… Команда — Бретонцы… Хмурый народъ… Везде рогатки… Часовые… И часовые — немцы… Все какъ бы въ форме… Ну съ этого и пошло…

Онъ замолчалъ, тяжело дыша. Ему видимо трудно было все это сказать.

— Что же пошло? — строго спресилъ Ранцевъ.

— Правду то сказать, — вмешался въ разговоръ генералъ Чекомасовъ, — это началось еще въ Париже. Вы понимаете, какъ ни велика была тайна… но близкимъ, роднымъ сказали… Пошла сплетня… А вы знаете Парижъ эмигрантскiй съ его ревностью, завистью и злобою.

— Кинематографическое общество «Атлантида «… Чего же еще надо?

— Такъ, видите ли, Петръ Сергеевичъ, одинъ изъ нашихъ союзовъ…

— Очень мощный союзъ, имеющiй представителей по всему свету, — вставилъ Чекомассвъ, — союзъ профессiональный…

— Имеющiй почти такое же влiянiе, какъ Обще-Воинскiй Союзъ, произвелъ черезъ своихъ членовъ по всемъ странамъ анкету и опросилъ всехъ работниковъ кинематографическаго дела.

— И что же?..

— Ну и знаете, что выяснилось?… Ни Морисъ Шевалье, ни Рамонъ Новарро, ни Харри Куперъ, Дугласъ Фербанксъ, Бастеръ Кингтонъ, Шарло Чаплинъ, Иванъ Петровичъ, я не говорю уже про Русскихъ фильмовиковъ — Мозжухина, такъ же никто изъ «старъ», — ни Мери Пикфордъ, ни Глорiа Свансонъ, ни Сюзи Вернонъ, Лили Дамита, наши Ольга Чехова, Киса Куприна, ни немка Хенни Портенъ, словомъ никто изъ людей, близкихъ къ кинематографическому мiру ничего никогда не слыхалъ объ «Атлантиде«и не велъ съ нею никакихъ переговоровъ. И это привело всехъ насъ въ большое смущенiе.

— Какое вамъ-то дело, какихъ артистовъ беретъ наше общество? Разве мало такихъ фильмъ, где совсемъ и не требуется первыхъ артистовъ?…

— Да, конечно, — веско сказалъ Чекомасовъ. — Но я не знаю фильмы, где бы были нужны хорошо подделанные советскiе паспорта, или целыя библiотеки советскихъ книгъ и изданiй? Экранъ такой ужъ точности не требуетъ. Это каждому изъ насъ понятно.

— Значитъ и вы болтали? Чекомасовъ смутился.

— Я не болталъ, — густо краснея, сказалъ онъ, — но я не могъ про это промолчать, когда этотъ вопросъ серьезно обсуждался.

— У васъ было собранiе?… митингъ? — не скрывая своего отвращенiя сказалъ Ранцевъ.

— Митингъ, не митингъ… Нетъ… Зачемъ же такъ говорить!.. Но согласитесь?… Насъ нанимали на одно, а везутъ совсемъ на другое…

— Но, позвольте, Георгiй Димитрiевичъ, вы же сами знаете, у насъ уже была съемка.

— Какая же это съемка?… Курамъ на смехъ, Петръ Сергеевичъ… Отъ меня, изъ целой моей роты статистовъ взяли одного… И кого же!? Фирса Агафошкина!..

Возили его въ Лондонъ, таскали по Парижу, возили еще, кажется, въ Италiю… Этотъ болванъ ничего толкомъ и разсказать не могъ. Общество держитъ массу статистовъ, а снимаеть какiя то точно видовыя фильмы и монтажъ ихъ поручаетъ чужому французскому обществу… Это только усугубило подозренiя, что дело то совсемъ не въ съемкахъ…

— Хорошо… Допустимъ, что и точно дело не въ съемкахъ.

Быстрый переход