…"Во французскихъ Альпахъ, въ районе Шамоникса, туристы обнаружили на высоте 3.500 метровъ аэропланъ. Ни въ самомъ аппарате, ни вокругъ него туристы не нашли летчиковъ, несмотря на усердные поиски. На снегу около аэроплана видны были большiя пятна, которыя въ начале показались туристамъ кровью.

«При ближайшемъ разследованiи, однако, оказалось, что пятна, на снегу были сделаны какою-то жидкостью и имели форму правильныхъ круговъ: повидимому, въ этомъ месте кто-то указалъ авiатору куда спуститься.

«Какъ попалъ аэропланъ въ эти места и куда девался летчикъ, — представляется весьма загадочнымъ.

«Жандармерiя производитъ разследованiе» …

Пиксановъ опустилъ газету. «А ведь это ихъ аэропланъ», — подумалъ онъ. «Успеетъ ли милый князь и те, кто прилетели съ нимъ, благополучно проскочить на этотъ аэропланъ и улететь, куда ему надо. И тамъ уже, какъ и у меня, жандармерiя впуталась въ ихъ тайное дело и мешаетъ планомерной работе».

«Да, ужасно … Зачемъ, почему, отчего, какая логика въ томъ, что капиталистическiя страны Европы такъ усиленно помогаютъ коммунистамъ разрушать ихъ же благосостоянiе и такъ же старательно мешаютъ темъ, кто борется за право и законъ? … И всюду шныряютъ теперь эти скучающiе, снобирующiе туристы, и, кажется, нетъ теперь такой точки на земномъ шаре, куда не проникъ бы какой-нибудь джентльменъ въ дорогомъ «пулловере«, въ гетрахъ и вязаной шапке и не остановился съ идiотской улыбкой разсматривать то, что такъ тщательно и съ такимъ рискомъ для жизни хотели отъ него скрыть. И какъ страшно, что и тамъ … Тоже … Какой-нибудь умирающiй отъ скуки, задавленный своими миллiонами американецъ, не наткнется въ своихъ плаванiяхъ на моторной яхте на тотъ островъ и не завопитъ о немъ въ газетахъ всего мiра … Ужасно … Эти мне снобы, бездельники, сами навязывающiе на собственную шею петлю коммунистической веревки!»..

Пиксановъ закурилъ дешевую папиросу и продолжалъ въ тяжкомъ раздумьи листать газету. Co двора доносилось кудахтанье куръ и звонкiй голосъ Галины.

— Мамулечка, сегодня молодыя курочки уже четвертое яйцо несутъ и все сто шестой номеръ …

«Да здесь жизнь», — со вздохомъ подумалъ Пиксановъ, — «тамъ противодействiе жизни …. Ибо безъ Бога … ибо противъ Бога» …

Онъ углубился въ газету.

«Англiйская свадьба въ Русской церкви» … Тоже снобъ какой-нибудь, ради моды сунулся въ Русскую церковь … Или наша какая-нибудь бедная девушка продалась за англiйскiе фунты … «Вчера въ 9 1/2 часовъ вечера въ Русской церкви состоялось по православному обряду бракосочетанiе капитана англiйской службы Джемса Холливеля съ миссъ Анастасiей Гербертъ. Бракосочетакiе совершалъ …» На свадьбе, однако, не было никого Русскаго. Свадьба была чисто англiйская … Но почему православная? «Тоже снобизмъ какой-нибудь, въ роде путешествiя къ северному полюсу на подводной лодке»…

«Чествованiе» … Ну, конечно! … Мы безъ чествованiй и праздниковъ обойтись никакъ не можемъ, хотя уже чего чествовать и что праздновать, когда я, гвардейскiй полковникъ, принужденъ здесь куръ разводить» …

Пиксановъ выплюнулъ недокуренную папиросу, швырнулъ газету на полъ и вышелъ изъ полутемной комнаты на дворъ. Яркiй солнечный светъ его ослепилъ. Голубое небо было бездонно. На крыше ворковали, радуясь долгожданному солнцу голуби, воробьи, чирикали у навознаго ларя. Изъ курятника слышались звуки скребковъ. Любовь Димитрiевна съ Галиной чистили птичникъ.

Пиксановъ посмотрелъ на небо. «Можетъ бытъ, князь и летитъ, и все обошлось благополучно. Славный юноша … И, видимо, сраженъ моей баловницей.