Россiи они все равно не спасутъ, только сами погибнутъ.

— Порви, — сказала она Леночке, не зная, что сказать, — порви эту записку … Нетъ, постой … He рви … Она можетъ понадобиться. Можетъ быть, и правда все это надо разстроить … Просить вмешаться французовъ и остановить эту авантюру … Но храни ее бережно … Храни … Никому не показывай. Ты понимаешь … Ты тамъ сама жила … Ты знаешь, чемъ и какъ ты рискуешь, если кто не надо узнаетъ про нее. Хоть и Парижъ … У меня Кутеповъ передъ глазами … И никто за него не заступился …

Оне обе были, какъ заговорщицы. Отъ мамочки молчаливо решили все скрыть. Но та видела огорченное лицо дочери и тревогу Леночки, видела, что отъ нея что-то скрываютъ, обижалась и ворчала вслухъ:

— Это, дети мои, какъ «винтики» … Какъ «винтики» … Куда повернутъ, куда полетятъ, такъ тому и быть … Такъ тому и быть… — какъ ворона каркала она.

Тревога, волненiе и безпокойство и самый ужасный страхъ вошли въ бедныя каморки виллы «Les Coccinelles» …

XXIV

Ha другой день Леночка не хотела ехать въ Сорбонну, но Софи пришла за нею, какъ всегда и сказала, что будетъ какая-то особенно интересная лекцiя пра прошлое Парижа, будетъ читать знаменитость, и Леночка решила, что опасности нетъ, если она поедетъ. Она при Софи запрятала поглубже на грудь голубенькiй конвертикъ и оне поехали въ Сорбонну.

— Только, какъ тамъ хочешь, — сказала дорогой Леночка, — а завтракать мы пойдемъ куда-нибудь въ Латинскомъ квартале. Я откровенно тебе скажу, я не хочу встречаться съ Жаномъ. Ты на меня не обижайся. Мне не нравится его манера все выспрашивать.

— Какъ хочешь, — спокойно сказала Софи. Лекцiя и правда была интересная. Все прошлое Парижа встало передъ Леночкой. Улицы, острова, кварталы, все точно ожило, покрылось невидимыми тенями людей прошлаго и стали по новому интересными и красочными. Завтракали въ маленькомъ ресторанчике во второмъ этаже, на площади Сенъ-Мишель. Низенькая комната стараго дома была полна молодежи, студентами и студентками. Веселый смехъ и шутки не смолкали. На Леночку поглядывали съ нескрытой симпатiей. Она нравилась восточною красотою. Леночка совсемъ разсеялась, и ей стали казаться смешными ея страхи. Въ Париже ничто не можетъ случиться и никакой большевикъ не посмеетъ къ ней прикоснуться, какими бы тайнами она ни обладала. Эта милая молодежь за нее заступится и ее отстоитъ!

После завтрака Софи предложила Леночке поехать вместе съ нею къ ея портнихе. Это была давнишняя мечта Леночки. Софи была парижанка и какъ и где она одевается это было такъ интересно. Оне взяли такси и поехали куда-то очень далеко.

Домъ былъ серый и невзрачный. Софи объяснила, что это совсемъ недорогая портниха, но она работаетъ на лучшiе дома Парижа. Оне поднимались на шестой этажъ. Лифта не было. Леночка запыхалась, когда дошла до площадки, куда выходили три двери. Тишина стыла за ними. Софи позвонила у левой двери и, какъ показалось Леночке, позвонила какъ-то странно, несколько разъ. Дверь открылась, и тотъ, кто открылъ ее, спрятался въ соседней комнате. Была темная крошечная комнатушка прихожей, куда несмело вошла Леночка за подругой. Едва она вошла, какъ чьи-то сильныя руки схватили ее за горло, въ полумраке Леночке показалось, что она увидала искаженное лицо Жана, Софи набросилась на нее, разстегнула ея платье и выхватила заветную записку Мишеля Строгова. Это было одно мгновенiе, въ следующее, ее грубо повернули, съ силою толкнули къ лестнице, такъ, что она не могла удержать равновесiя и покатилась по крутымъ ступенямъ. На верху дверь закрылась, и тамъ все стихло.

Леночка очнулась и оправилась отъ охватившаго ее страха только на площадке пятаго этажа, куда она скатилась.