Леночка очнулась и оправилась отъ охватившаго ее страха только на площадке пятаго этажа, куда она скатилась. Безумный страхъ владелъ ею. «Вотъ оно, вотъ оно», — думала она, — «большевики. Я попала къ нимъ въ ловушку».

Она подобрала платье, застегнула блузку и въ страхе, не отдавая себе отчета что делаетъ, побежала внизъ по лестнице, выскочила изъ дома и пробежала несколько кварталовъ, не замечая ни домовъ, ни улицъ. Она остановилась только у входа въ подземную дорогу. Тутъ были люди, и не было такъ страшно. Она поехала домой. У нея отъ ушиба и нервнаго потрясенiя разболелась голова. Дома она съ трудомъ дозвонилась. «Мамочка» предавалась послеобеденному сну. Ольги Сергеевны не было дома.

Неонила Львовна впустила Леночку и сейчасъ же снова завалилась на постель. Леночка прошла въ комнату Ольги Сергеевны и легла. Въ голове шумело. Ее била лихорадка. Она смутно сознавала, что случилось нечто ужасное. Если Софи вырвала записку, она знала ея содержанiе. Она въ ней была заинтересована. Она знала по-Русски. Она и Жанъ не были французами, но были Русскими большевиками, нарочно подосланными, чтобы следить за ними.

Сквозь сильную головную боль мысль Леночки работала удивительно ясно и логично. Точно какой-то клубокъ распутывался передъ нею, и все становилось яснымъ. Во всемъ, во всемъ виновата та «авантюра», куда «влипли» полковникъ и Мишель Строговъ. Она была давно раскрыта большевиками и имъ надо было только добыть доказательства. Софи была подослана, чтобы следить за ними. Они все обречены. Тутъ мысли путались. Что же дальше делать и какъ спастись? Прежде все надо дождаться Софи и начисто объясниться съ нею. Сказать обо всемъ Ольге Сергеевне или лучше не говорить? Нетъ, лучше пока молчать. Надо узнать все отъ Софи.

Леночку предательство подруги не возмущало. Въ школе второй ступени она и не такое предательство видала. Но здесь противъ предательства можно было бороться. Оне были не въ Советской республике, а въ Париже, переполненомъ «белыми» Русскими и, если она скажетъ имъ, кто такое Софи Земпель, ее заставятъ вернуть записку. Это были смелые и гордые планы. Они быстро и какъ-то совсемъ непоследовательно сменялись полнымъ упадкомъ духа и тогда Леночка тряслась въ лихорадке и съ тревогою прислушивалась къ тому, что делается на дворе. Ей слышались гудки автомобиля, грохотъ грузовика, людской гомонъ. Она въ тревоге поднималась на постели. Въ эти часы все было тихо въ этомъ местечке, все жители были на работе или на службе въ Париже и оно было пусто. Леночка ждала возвращенiя Софи. Должна же будетъ она вернуться.

Софи не приходила. Ольга Сергеевна вернулась усталая и раздраженная. Отъ ея вчерашняго праздничнаго настроенiя и следа не осталось. Обедали молча. Скоро после обеда полегли спать. Леночка не спала. Она все прислушивалась, когда вернется Софи. Ты не возвращалась.

Леночка решила искать Софи въ Сорбонне, ехать въ Русскiй ресторанъ. Тамъ она скажетъ всемъ, что съ нею сделали, ее поймутъ и должны же они, Русскiе, ее защитить. Это же Парижъ!.. Парижъ!!.

Въ Сорбонне Софи не оказалось. Леночка дождалась перерыва на завтракъ и поехала въ ресторанъ.

Смутно и невесело было у нея на душе. Решимость изобличить Жана и Софи сменялись безотчетнымъ страхомъ и желанiемъ никогда не встречаться съ ними.

XXV

Уже издали Леночка увидала, что ихъ три места были свободны. Прислуга берегла ихъ для постоянныхъ посетителей. Красивая блондинка посторонилась передъ Леночкой, давая ей место. Леночка, не думая, заказала себе что то. Она ела машинально. Противъ нея сиделъ лохматый бородачъ и, размахивая дымящейся папиросой и пуская дымъ въ лицо Леночке, сердито говорилъ своему собеседнику.

— Воинствующее безбожiе лучше, въ тысячу разъ лучше полнаго равнодушiя и бойкота веры, овладевающихъ все более и более матерiалистическимъ мiромъ Европейскихъ странъ.