Те тридцать прекрасныхъ безшумныхъ аэроплановъ, что вылетели въ разныя места Россiи съ Россiйскаго острова, были сосредоточены у Ранцева, въ его распоряженiя. По всей границе были установлены слуховые посты, улавливающiе приближенiе советскихъ летательныхъ машинъ, и прежде чемъ аэропланы съ краснымъ кругомъ и серпомъ и молотомъ на крыльяхъ, достигали новаго края, зажившаго такою кипучею жизнью, имъ навстречу вылетали безшумные и быстролетные самолеты Аранова. Управляемые по радiо со слуховыхъ постовъ они легко находили аэроплаыы большевиковъ, выпускали изъ кормового аппарата летучую мину и взрывали ихъ въ вышине. Занятый Ранцевымъ край былъ совершенно изолированъ отъ Советскаго союза.

На весну въ немъ намечалось открытiе порта въ устье той реки, где была каторга. Тамъ спешно готовили пристани и молы и туда везли продукты промысловъ этого края: меха, медвежьи и оленьи шкуры, мамонтову кость, речной жемчугъ, мороженое оленье мясо, дичь, рыбу и золото. Тамъ готовила свои торговыя операцiи торговая контора, учрежденная Дрiянскимъ. Тамъ же ставили и рыбо-коптильный и консервный заводы. Готовились жить, ни отъ кого не завися, все приготовляя свое.

Подъ дыханiемъ порядка и свободы мертвый и холодный край оживалъ.

Былъ конецъ октября. Ранцевъ съ Ферфаксовымъ возвращались изъ служебной поездки.

Ферфаксовъ высунулъ носъ изъ дохи и повернулъ лицо къ Ранцеву.

— Знаешь, Петръ Сергеевичъ, сколько сегодня было градусовъ, когда мы выезжали изъ Покровскаго?

— Ну …

— Сорокъ ниже ноля.

— Я и не заметилъ …. Что значитъ въ напряженной работе и вниманiи къ своему делу … Да безветряный морозъ — не морозъ.

Лошади съ заиндевелою, закурчавившеюся шерстью бойко бежали по крепкому промерзлому снегу. Зимнiя сумерки стыли кругомъ. Вдали показались огни освещенныхъ оконъ селенiя.

— А тамъ, — помолчавъ, сказалъ Ранцевъ, — на Россiйскомъ острову, пожалуй, теперь все сорокъ градусовъ выше ноля, и бедный нашъ Ричардъ Васильевичъ томится поди-ка целыми сутками у радiо-аппарата. Пойду сейчасъ порадую его успехами организацiи Россiйскаго войска. Ведь мы сегодня смотрели первые эскадроны, сформированные здесь! …

X

Хмурою, iюльскою, безлунною ночью аэропланъ, на которомъ летели Нордековъ съ Парчевскимъ, приземился на окраине деревни Коломягъ на зацветающемъ картофельномъ поле. Нордековъ, Парчевскiй и четверо спецiалистовъ по газовой обороне выпрыгнули изъ кабины и стали вытаскивать ящики и корзины.

— Ну … Храни васъ Господь, — приподнимая авiаторскiй шлемъ, сказалъ летчикъ.

— Спасибо … Летите? — сказалъ Нордековъ. Его таки укачало во время полета. На душе было невыразимо тоскливо. Жуткiй страхъ охватилъ его, Онъ съ трудомъ сдерживалъ волненiе. Зубы ляскали по зубамъ.

— А какъ же. Оборони Богъ, не увидадъ бы кто. Аэропланъ дрогнулъ и безшумно взмылъ къ темному въ дождевыхъ тучахъ небу. Шесть человекъ остались на поле.

Они огляделись. Тихая, полная тумана, точно настороженная ночь была кругомъ. Картофельное поле полого спускалось въ неглубокiй оврагъ. Надъ головами было черное небо. Вдали въ немъ отражалось розовое зарево огней Петербурга. Въ воздухе было холодно и сыро — вотъ вотъ польетъ дождь.

Парчевскiй, — онъ виделъ, что Нордековъ еще не пришелъ въ себя и не можетъ распоряжаться, — послалъ двоихъ на разведку, поискать какую-нибудь крышу. Прошло около часу. Наконецъ раздались осторожные шаги.

— Вы, Голубевъ? — окликнулъ подходившаго Парчевскiй.

— Я, господинъ полковникъ. Пожалуйте, идемте.

— Я останусь при вещахъ. Георгiй Димитрiевичъ пойдетъ съ вами.

— He извольте безпокоиться.