Незнакомецъ притушилъ папиросу о гранитный парапетъ набережной и после некотораго молчанiя тихо и очень сердечно сказалъ:

— Вы присланы, чтобы поднять здесь возстанiе … Вывести народъ на улицу …

Нордековъ не отвечалъ.

— Я понимаю ваше молчанiе … Ценю его … И крестъ Братскiй вы на мне видали … За этотъ крестъ, если найдутъ — разстреливаютъ … И отрезокъ карты я вамъ предъявилъ и все со мною вышло, какъ вамъ сказали тамъ, где дали явку на меня, а вы все не верите. Правильно … Что жъ и я бы такъ же поступилъ … Здесь самому себе иной разъ не веришь … А вдругъ встанешь, да и пойдешь самъ на себя доносить, потому что надоестъ скрываться.

— Нетъ, помилуйте … Отчего же, — какъ то смущенно заговорилъ Нордековъ. — Но, согласитесь, вашъ вопросъ … Здесь … Меня прямо огорошилъ …

— Ахъ да … Мильтонъ недалеко … И Гороховая, не за горами … А где же говорить то? … Возстанiе? … Вы хотите заставить потечь реку снова по тому же руслу. Студенты, массовки … Рабочiе, митинги! … Армiя, безпорядки … И надъ всемъ, какъ руководитель — интеллигенцiя! … Либералы, народовольцы, нигилисты, соцiалисты, большевики! … Н-да … Задача. Прежде всего интеллигенцiи — нетъ … Была, да вся вышла. Выведена въ расходъ … Съ «белой» армiей ушла заграницу, убита, забита, загнана въ тартарары. А кто остался изъ этихъ «соцiалистовъ», пошелъ съ ними. И какъ было ему не пойдти? Онъ воспитывался въ ненависти и презренiи къ религiи — большевики ему дали воинствующее безбожiе. Онъ ненавиделъ Императорскую власть — ему преподнесли такую ненависть, какая ему и не снилась въ самыя злыя минуты его жизни. Онъ презиралъ и не любилъ Россiю, ну такъ вотъ ея нетъ, вы понимаете, это выдумать надо: — нетъ Россiи! … Слышите, ни Россiи, ни Русскихъ нетъ, есть — Советы и есть советскiе … Какъ же этимъ то такую власть не обожать? У насъ не только советскiй патрiотизмъ, у насъ самый махровый советскiй шовинизмъ …

— А кровь? … Какъ же они, въ большинстве Толстовцы и непротивленцы, переварили всю большевицкую кровь, — сказалъ съ убедительною силою Нордековъ.

— Ахъ, кровь?… Но ему давно вдолбили въ голову, что при Царскомъ правительстве въ сто разъ было больше крови, разстреловъ, пытокъ, казней и мученiй, въ сто разъ больше крови лилось. Открыли архивы и доказали, понимаете, доказали, что это такъ … He забудьте, что тутъ такая ложь, такая клевета, какой и самъ чортъ не придумаетъ. И голодъ и нищета при «Царизме«были въ сто разъ хуже! … Попробуйте сказать, что это неправда. Кто скажетъ? … Все боится, все «безпредельно предано» … Въ прежнее время все начиналось со студента. Кажется это въ «Бесахъ» я читалъ, какъ «отъ Москвы и до Ташкента вся Россiя ждетъ студента». Вы были студентомъ?

— He имелъ такой чести.

— Значитъ изъ юнкеровъ, военщина … Ну, можетъ быть, слыхали и вы. Тогда … Землячества и сходки … Стаканы съ чаемъ и съ пивомъ. Стриженыя курсистки, теперь этимъ не удивишь никого, а тогда стриженая девка была пугало … И песни … Чего чего только не пели мы. И «Дубинушку», и «Солнце всходитъ и заходитъ», «Нагаечку», «Варшавянку» и про Байкалъ и этотъ самый «Интернацiоналъ», будь онъ трижды проклятъ, орали съ дикимъ восторгомъ.