За передней была светлая мастерская. Изъ нея вышелъ худощавый, седобородый человекъ. Въ немъ Ранцевъ, къ большому своему удивленiю узналъ генерала Чекомасова, ведшаго его Заамурцевъ въ конную атаку въ Великую войну.

— Что это, Александръ Васильевичъ, — обратился къ Чекомасову Немо — съ какими вы предосторожностями теперь работаете?

— Нельзя иначе, Ричардъ Васильевичъ, дело то такое… Конечно, — фильмовое общество, да после похищенiя генерала Кутепова и отношенiя къ этому ужасному делу французскихъ властей, приходится быть вдвойне осторожнымъ.

Чекомасовъ взялъ у стоявшаго за столомъ мастерового печать, которую онъ вырезалъ и показалъ ее Немо.

— Какъ никакъ, Ричардъ Васильевичъ, не знаю, конечно, какъ это по ихъ законамъ, а все таки фальшивые паспорта готовимъ. Хотя и чужого государства.

— Когда кончите?

— И не знаю право. Только бумагу настоящую достали. И знаете где?… Я было хотелъ черезъ Кортинена изъ Финляндiи выписывать, да вы такъ торопите, a это месяцы прошли бы. Такъ я ничто же сумняшеся взялъ да и послалъ въ здешнее полпредство.

— И неужели получили…

— За деньги все можно. Вотъ ггосмотрите. Это настоящiй паспортъ, а это нашъ. Наклейте только фотографiю и не отличите. Даже руку ихъ писца подделали.

— Какъ хотите, Александръ Васильевичъ, а на этой неделе надо все это кончать и везти на пароходъ.

— Постараюсь. Главное то сделано. Теперь пойдетъ быстро.

— А какъ у Ястребова?…

— Сергей Алексеевичъ, — крикнулъ къ запертой двери Чекомасовъ, — Здесь капитанъ Немо. Пожалуйте сюда.

Изъ комнаты, где полы, подоконники, стулья были завалены книгами и тетрадями, где стояли большiе ящики, тоже наполненные книгами, появился маленькiй лысый человекъ въ большихъ очкахъ въ черной роговой справе. Онъ приветливо улыбался и жестомъ приглашалъ Немо и Ранцева войти въ его книжное царство.

— Кончаете? — спросилъ капитанъ Немо.

— Упаковкой занятъ. Дня черезъ два и отправлю. Библiотечки на славу вышли… А вотъ, — онъ взялъ изъ кипы свеже переплетенныхъ одинаковыхъ книжекъ одну и показалъ ее Немо. — Это последняя моя работа. Съ полковникомъ Субботинымъ вместе составляли. Я вамъ еще не показывалъ. Необходимейшая, знаете, вещь: — словарь советскихъ словъ и терминовъ. Заучивать многое придется. Такъ они языкъ исковеркали.

Все ихъ учебники имею. Воинскiе уставы, милицейскiя, трамвайныя, железнодорожныя, театральныя и другiя правила, «весь Ленинградъ» за прошлый годъ, «вся Москва», сочиненiя Катаева, Пантелеймона Романова, а Зощенки, тридцать комплектовъ забралъ, потому, знаете, безподобное пособiе для изученiя тамошняго быта… Да томовъ более тысячи веземъ съ собою. И, смотрите, еще какую штуку я собралъ изъ разныхъ газетъ и журналовъ.

Ястребовъ положилъ словарь на место и взялъ небольшую тетрадку, съ наклеенными въ нее вырезками изъ газетъ.

— Вотъ послушайте-ка, если это да на тонъ-фильме пустить съ талантливой какой певичкой, этакой Плевицкой, что ли…

И слегка нараспевъ, какъ говорятъ народныя частушки, Ястребовъ сталъ читать изъ тетрадки:

— На Дону, — пишутъ, — такiя частушки распеваютъ. Чистейшая контръ- революцiя! А ну-ка представьте себе такую певунью, да еще, если она и хорошенькая. Остановите-ка ее! Вы ей, поди, слово, а она вамъ десять, да какихъ!.. А при ней кавалеры. Вотъ и насаждайте при такихъ обстоятельствахъ общину. Видите, какое влеченiе къ индивидуальному хозяйству. И это тогда, когда тамъ считаютъ идетъ расцветъ коммунизма и колхознаго хозяйства: — «вместо тракторовъ въ колхозахъ на котахъ», — чувствуете всю силу этой иронiи, — «на котахъ будутъ пахать»…

И Ястребовъ разсмеялся такимъ искреннимъ веселымъ, заразительнымъ смехомъ, что даже и на замкнутомъ и всегда строгомъ лице капитана Немо появилась улыбка.