— А то позвольте я вямъ изъ Зощенки прочту. Удивительное у него «отображенiе» быта. Смеяться можно до упаду.

Но Немо торопился. У него много было еще впереди дела. Онъ поблагодарилъ Ястребова, еще разъ нодтвердилъ, чтобы къ концу недели все было сдано на железную дорогу большой скоростью и сталъ прощаться.

Генералъ Чекомасовъ, все присматривавшiйся къ Ранцеву, наконецъ, узналъ его. Въ прихожей онъ задержалъ его и схватилъ за руку.

— Ранцевъ, — шопотомъ заговорилъ онъ. — Вотъ удивительная встреча! Боевой соратникъ! Вместе ведь… Вместе… Помните, австрiйцевъ то порубили… Какъ васъ изранили… Думали, и не выживете… Славная атака!..

И совсемъ на ухо добавилъ:

— Скажите, Ранцевъ?… Неужели для фильмы нужны «липовые» паспорта?… Господи!.. Да, неужели правда?… Тамъ будемъ работать?…

И, отпустивъ руку Ранцева, чуть слышно прошепталъ:

— Даже страшно становится.

VIII

Самому Ранцеву, по мере того, какъ онъ ездилъ съ капитаномъ Немо тоже становилось волнующе страшно. Громадный разворотъ организацiи, привлеченiе къ ней многихъ и такихъ разнообразныхъ людей его пугалъ. Да все это было не такъ просто: — фильмовое анонимное общество «Атлантида»!..

Сидя въ машине на мягкихъ подушкахъ и покачиваясь съ ея ходомъ, онъ спросилъ Немо:

— Если не секретъ, скажи мне, сколько же у тебя людей занято въ Париже?

— Отъ тебя у меня нетъ и не должно быть секретовъ… Въ Париже, - поднимая брови, — сказалъ Немо. — Нетъ, милый Петръ Сергеевичъ, во всей Францiи, более того во всемъ мiре… Более тысячи… Вотъ, напримеръ, манометры для аэроплановъ заказаны въ Нью-Iорке. Палаточный лагерь для Нордековской роты прибылъ на дняхъ изъ Бомбея, изъ Индiи… Моторы для аэроплановъ изготовляли на заводахъ Эспано-Сьюза, Юнкерса и Фармана. И везде мною приставлены свои летчики и инженеры.

— Но почему это такъ?

— Потому, мой милый, что этого требуетъ во-первыхъ конспирацiя, тайна, которую мы не можемъ открыть газетнымъ репортерамъ и сделать достоянiемъ толпы. А во-вторыхъ, все основано на целомъ ряде новыхъ изобретенiй. За изобретателями охотятся. Подслушиваютъ у дверныхъ скважинъ. Ловятъ на лету ихъ слова. Хорошiй инженеръ по тому, какiя части ты заказываешь, какiе мелкiе инструменты ставишь, возсоздастъ всю машину. Вотъ и приходится чертежи отдельныхъ частей машинъ посылать по заводамъ всего мiра, чтобы самую машину то собрать окончательно… на островахъ Галапагосъ… Впрочемъ одну я собралъ для испытанiй здесь и ты ее увидишь.

Изъ мастерской генерала Чекомасова они проехали на тихую и скромную rue de Mouzaïa, подле расцветившагося весеннею зеленью парка de Buttes Chaumont, где въ скромной конторе они нашли Ферфаксова.

Загорелый Факсъ работалъ тамъ съ двумя писарями.

Онъ подалъ капитану Немо для подписи несколько чековъ. Немо показалъ ихъ Ранцеву. Ихъ сумма превышала полмиллiона франковъ.

— Каждую неделю такъ, — сказалъ, выходя изъ бюро Ферфаксова, Немо. — Война требуетъ денегъ. И слава Богу, что оне у меня есть… Н, конечно, медлить нельзя. Надо торопиться. Иначе и накопленныхъ мною богатствъ не хватитъ.

Снова были улицы Парижа. Теперь было на нихъ людно и шумно, и часто и по долгу приходилось стоять на перекресткахъ, пока не раздастся резкiй свистокъ полицейскаго и не махнетъ белой палочкой постовой городовой, приглашая поторапливаться.

Они заехали на склады громадной французской оружейной фабрики. Тамъ капитану Немо показали длинные, точно темные гробы ящики. Въ одномъ, еще не забитомъ досками въ стружкахъ на особыхъ зарубкахъ лежали новенькiя Русскiя трехлинейныя винтовки со штыками… Съ глубокимъ волненiемъ, не въ силахъ сдержать своего вдругъ забившагося сердца, смотрелъ Ранцевъ на эти родныя винтовки.