— После завтрака мы поедемъ съ тобою верхомъ, — сказалъ Ранцеву капитанъ Немо.

— Верхомъ? — съ удивленiемъ переспросилъ Ранцевъ. Ему казалось, что онъ ослышался. Капитанъ Немо и верховая езда не вязались въ его представленiи. Онъ не видалъ Немо на лошади съ самыхъ дней ихъ детства.

— Да, милый Петръ Сергеевичъ, благодаренiе Господу, что во Францiи есть еще такiе уголки, куда можно добираться только верхомъ, или пешкомъ. Тамъ покажу я тебе нечто весьма интересное.

После завтрака они уселись въ автомобиль. Оба были одеты для верховой езды. Ранцевъ въ свой старый костюмъ наездника, Немо въ изящный верховой костюмъ, сшитый у лучшаго англiйскаго портного.

Черезъ двадцать минутъ езды по городскимъ улицамъ они вынеслись за укрепленiя, Машина ровно гудела. Древесные стволы мелькали съ такою быстротою, что у Ранцева голова кружилась. Иногда шофферъ подавалъ протяжный гудокъ, и мимо мелькалъ точно стоящiй на месте обгоняемый ими несущiйся полнымъ ходомъ автомобиль. Машина шла не колеблясь. Отъ быстраго хода у Ранцева замирало сердце и сладко становилось во рту.

Мелькали мимо дома местечка. Автомобиль сдержалъ ходъ. Ѣхали по узкой кривой уличке. Лавочки, окно, заставленное бутылками, собака испуганно прижавшаяся къ стене, проносились, какъ во сне. И опять просторъ. За аллеями нацiональной дороги закрутились, разворачиваясь, поля и нивы, мелькнули вдали большiе каменные сараи, фабричныя трубы, роща, кусты…

Шофферъ не разъ ездилъ по этому пути. Онъ хорошо зналъ дорогу. Уверенно онъ сдержалъ ходъ машины. Левая рука высунулась изъ окна, замотала кистью, машина круто свернула на плохое, изрытое, «коммунальное» шоссе, покачнулась и стала спускаться въ оврагъ. Вправо тянулся каменный заборъ замковаго парка, влево были огороды, парники, вьющаяся роза ползла по решетке. Показались деревенскiе узкiе двухэтажные домики. Пахнуло скотомъ, соломой. Переехали по мосту черезъ ручей, поднялись наверхъ, проскочили мимо длиннаго зданiя мэрiи и уперлись въ заборъ съ серыми покосившимися деревянными воротами съ калиткой. Здесь остановились. Шофферъ вылезъ изъ кабины и пошелъ отворять дверцу. Ранцевъ выпрыгнулъ первый. Отъ быстрой езды у него кружилась голова.

У калитки звонко на стальной пружине брякнулъ колокольчикъ. Они вошли на большой дворъ старинной фермы. Каменный домъ съ безжизненно повисшими, на половину оторванными ставнями стоялъ, полуразвалившiйся и точно необитаемый. Противъ него проволочная сетка отделяла отъ двора болыной птичникъ. Две высокiя развесистыя липы бросали голубую тень. За каменною стеною яблони въ густомъ беломъ цвету тихо роняли легкiе лепестки за заборъ.

Штукъ двести молодыхъ петуховъ, холеныхъ, чистыхъ, белыхъ Легхорновъ, точно эскадроны кавалергардовъ въ красныхъ шапочкахъ, любопытствуя, сгрудились у решетки.

Высокое, яркое солнце согревало дворъ весеннимъ тепломъ… Миръ, тишина, покой и безлюдье были кругомъ.

X

Изъ за высокй стены, отъ яблонь, красивый, высокiй, женскiй голосъ закричалъ, разделяя слоги:

— Га-ли-на-а!.. Гали-на!..

Тоненькiй голосокъ отозвался совсемъ близко за заборомъ.

— Что, мамулечка?…

— Посмотри, кто тамъ пришелъ?

Деревянная калитка въ углу у каменнаго сарая прiоткрылась и въ розовомъ платье белокурая девочка — волосы убраны въ две косы — выглянула изъ за нея, точно показалась оттуда расцветающая роза. Съ розоваго личика голубо-серые глаза внимательно посмотрели на Немо.

— Ахъ, это вы, — приветливо и радостно сказала она и скрылась за калиткой.

— Мамочка, это капитанъ Немо и съ какимъ то еще человекомъ.

Молодая женщина вышла изъ калитки. Золотые, густые, длинные волосы по крестьянски были забраны подъ красную кичку, сделанную изъ платка.