— Да. У насъ не принято говорить.

— Да… Такъ…

Люди были различныхъ губернiй и областей старой Россiи, но особенно много было уроженцевъ далекаго Севера, сибирской тундры, и это бросилось въ глаза Нордекову. Два взвода были иностранцы — немцы и французы.

— Это зачемъ же?…

— Такъ нужно. Фильма интернацiональная. Списки были готовы. Ферфаксовъ объяснилъ Нордекову, где, какъ и чему онъ долженъ обучать роту. Выправка, маршировка, ружейные прiемы, порядокъ внутренней службы, гарнизонный уставъ, сборка, разборка и сбереженiе винтовки.

— Винтовка то къ чему?

— Таково требованiе общества.

Нетъ съ нимъ не разговоришься. Ферфаксовъ годами былъ моложе Нордекова, но полковника это не смущало. За годы пребыванiя въ Добровольческой армiи онъ привыкъ, что полковники могутъ стоять за рядовыхъ въ строю, а прапорщики командовать ротами.

Онъ усвоилъ, что дисциплина можетъ быть и безъ iерархiи… Притомъ же это для кинематографа.

Въ контору приходили люди за справками. Ферфаксовъ знакомилъ ихъ съ ротнымъ командиромъ. Нордековъ молодымъ делалъ круглые глаза и, свирепо вращая ими, говорилъ:

— Тр-р-репещи молодежь!.. Видъ веселый, но безъ улыбки!.. Полковникъ Нордековъ васъ подтянетъ!..

Время шло быстро. После завтрака они на такси поехали къ портному, выбрали и пригнали для Нордекова синiй костюмъ, такой же, какой былъ на Ферфаксове. Тамъ же полковникъ получилъ три голубовато серыя рубашки и галстухъ голубой съ серебряной строчкой, шляпу и черное пальто.

— Что же все это стоитъ? — не безъ испуга спросилъ полковникъ.

— Ничего не стоитъ. Это казенное. Отъ общества. Это — наша форма.

— Форма, — тупо повторилъ полковникъ. Ему хотелось ущипнуть себя за руку. He спитъ ли онъ надъ Сеной съ револьверомъ въ кармане и съ твердымъ намеренiемъ застрелиться въ сердце?… Или это уже «на томъ свете«?… Но странно все таки, что на томъ свете — Ферфаксовъ, Парижскiя улицы и французъ портной.

Что то военное было въ немъ самомъ, когда онъ наделъ на себя новое платье. Оно поднимало духъ.

— Я могу это и носить?

— Да, если хотите… На занятiяхъ обязательно. Вне службы по желанiю.

«Чудеса въ решете«, - подумалъ полковникъ. Въ этой «форме«онъ чувствовалъ себя моложе и бодрее. Точно со старымъ его костюмомъ отлетело его «беженское» «я», где были транспортная контора и вилла «Les Coccinelles».

Ho «Les Coccinelles» остались. Онъ возвращался на нихъ, какъ всегда въ седьмомъ часу вечера, франтомъ, въ синемъ костюме и въ черной щляпе и съ кордонкой въ рукахъ. И, какъ всегда, Нифонтъ Ивановичъ съ «газетиной» поджидалъ его у воротъ.

— Здравiя желаю, ваше высокоблагородiе, — приветствовалъ старый казакъ полковника. — Съ обновкой, между прочимъ, васъ. Ладный кустюмчикъ прiобрели… Поди франковъ поболе пяти сотъ дали. Очень даже прекрасный. А «культура» голубая съ серебромъ — весьма авантажно выглядитъ.

Агафошкинъ шелъ на полъ шага сзади Нордекова.

— Ну, какъ въ Париже?… He слыхали ли чего утешительнаго?… Что про Рассею говорятъ?…

И сразу точно что осенило Нордекова. «Да, вотъ оно что!.. Ловко, однако, придумано… Что называется: — шито-крыто»…

— Барыня не вернулись? — спросилъ онъ.

— Никакъ нетъ. Въ восьмомъ часу ведь возвертаются теперь. Добавочная работа, на аккордъ. Бабушка обедъ готовятъ. Барышня на верху читаютъ. Сыночка вашего еще нетъ.

— Ну, пойдемъ къ тебе… Есть новое… Есть утешительное…

— Вотъ, порадуйте старика.