— А теперь, идите, ваше высокоблагородiе, слышите, Топси залаяла… Барыня ваша домой возвертаются. Похвалитесь обновкой.

XVI

«Похвалиться обновкой» — вотъ этого то никакъ не надо было делать. Но и переодеваться въ старый костюмъ было поздно. Полковникъ развязалъ, было, кордонку, куда сложилъ все старое, какъ въ спальню стремительно вошла Ольга Сергеевна. Она никогда просто не ходила, всегда «носилась». Она и говорила о себе: — «Я понеслась къ Парчевскимъ… Едва захватила поездъ… Въ метро ногу ушибла, чуть въ аксиданъ не попала. Въ вуатюру не могла протолкаться. Толпа же, давка»…

Ольга Сергеевна сразу заметила новый пиджакъ мужа и разговоръ начала на «вы», что означало, что она устала и сильно не въ духе.

— Что это вы такимъ павлиномъ вырядились?…

— Какимъ павлиномъ, Леля?…

— И рубашка синенькая и галстухъ голубенькiй… Поди, со значенiемъ. Въ капитаны васъ разжаловали… Строчка одна… Этихъ мне напоминаетъ, Божiихъ ко-ровокъ, Ферфаксова, Михако и Амарантова, какъ у насъ тогда были… Американцы какiе то.

Полковникъ смутился. Ольга Сергеевна продолжала. Рядомъ за жидкою картонною стенкою мамочка и Леночка накрывали на столъ. Оне перестали греметь посудой. Верно притаились — подслушивали.

— Поди, опять выдумка полкового объединенiя. Каждый месяцъ обеды — по тридцать, пятьдесятъ франковъ на нихъ уплываетъ… Теперь вотъ еще музей задумали… За богачами тянетесь. А того не видите, что у жены башмаковъ нетъ. Племянницу чему нибудь учить надо. He советской же дурой ей векъ вековать. Сколько за костюмъ съ васъ вычитывать будутъ?… И костюмъ то какой глупый придумали. Пиджакъ не пиджакъ… Карманы то — автомобиль спрятать можно… Френчеватое что то… Глупо-съ, Георгiй Димитрiевичъ… Пора перестать въ солдатики играть.

— Я, милая Лелечка, поступилъ на новое место… Ну и…

— Что же это за место такое?… Кажется на такое место васъ устроили… Только Бога благодарить… Патронъ доволенъ… Вамъ доверяютъ… Тысяча сто франковъ! По теперешнимъ тугимъ временамъ, не всякiй таксистъ столько заработаетъ…

— Вотъ, Леля, полторы тысячи жалованья за месяцъ впередъ, — полковникъ благоразумно разменялъ одинъ тысячный билетъ и припряталъ себе пятьсотъ франковъ на свои расходы.

Видъ денегъ смягчилъ Ольгу Сергеевну. Съ грубоватою ласкою она спросила:

— Куда поступилъ?…

— Поступилъ я въ кинематографическое общество «Атлантида». Тамъ буду ротой командовать… А теперь ее обучать надо.

Ольга Сергеевна смотрела на мужа съ недоверiемъ.

— А не врете?…

— Сама, Леля, видишь. Тамъ и обрядили.

— Все въ одинъ день… Ничего раньше не говорили… Да… Слушай… Постой… Если это все правда и ты на такомъ месте, отчего о Леночке не подумалъ?…

— О Леночке?… Ho причемъ тутъ Леночка?…

— Ну да, о Леночке… He обо мне же… Хотя и я… Изъездили меня такъ, что я только и гожусь на машинке стучать… А Леночка?… А Шурикъ?… Наружность у Леночки очень того… Фотоженичная наружность… Молода… Видала виды… Она можетъ играть. «Ведеттой» будетъ. Въ «старъ» проберется. Это миллiонами долларовъ пахнетъ… Выбиваются же люди. Только мы ничего не можемъ. А Шура?… Ему фатальныхъ мужчинъ играть… Волевыхъ американцевъ, что съ аэроплана на поездъ скачутъ… Нетъ вотъ объ этомъ у васъ ума не хватило подумать.