Капитанъ Немо разсказалъ, какъ Ану украли китайцы и какъ мистеръ Гербертъ, случайно бывшiй на охо-те освободилъ ее.

— Дальше я знаю. Дальше я вамъ когда нибудь буду разсказать. А что же мои родители?

И опять шелъ длинный разсказъ о войне и объ атаке Заамурцевъ.

— Конная атака… Какъ это прекрасно!

— Вашъ отецъ поскакалъ, чтобы взять пулеметъ.

Онъ былъ сраженъ восемью пулями.

— Онъ былъ убитъ?

— Ночью его младшiй офицеръ Ферфаксовъ, помните, я вамъ разсказывалъ, какъ онъ охотился, какъ онъ ходилъ отыскивать васъ, пошелъ съ солдатами взять вашего отца, чтобы похоронить его, Онъ нашелъ его лежащимъ подле лошади. Лошадь его…

— Я помню, вы говорили… Ее звали Одалиска…

— Да, Одалиска положила ему голову на грудь. Она была мертва. Вашъ отецъ былъ живъ…

— Ну что же дальше? — ея голосъ дрожалъ. Капитанъ Немо не могъ лгать.

Онъ разсказалъ какъ принесли раненаго Ранцева на перевязочный пунктъ, какъ перевезли совершенно безнадежнаго въ госпиталь и какъ, благодаря Великой Княгине Анастасiи Николаевне, матери Аны удалось выходить раненаго.

Они ездили каждый день. Онъ «для моцiона», она по чистому влеченiю къ езде. Онъ привезъ маленькiй, но прекрасный фотографическiй аппаратъ и снялъ ее на лошади. Снимокъ вышелъ превосходно. Онъ далъ его увеличить и вставилъ въ дорогую кожаную рамку. Тоже «маленькiя слабости великихъ людей». Но отчего не позволить ихъ себе?

Онъ подошелъ въ своемъ разсказе къ тому месту, где надо было, или сказать всю правду, или сочинять про смерть Ранцева.

Капитанъ Немо отослалъ лошадь на ферму къ Пиксанову и больше не ездилъ въ Булонскомъ лесу.

Настало время отъезда изъ Парижа. Подготовительныя работы были закончены. Все, что было нужно, спешно грузилось въ порту Сенъ Назаръ на пароходъ «Немезиду». Завтра долженъ былъ туда же ехать и Немо. Ранцевъ и вся Нордековская рота были на погрузке. «Варьете» капитана Немо тоже находилось тамъ.

Капитанъ Немо решилъ все сказать Ане. Онъ въ ней былъ уверенъ. Ни выдать, ни проболтать она не могла. Просто ей некому было проболтать. Немо казалось, что все его дело прiобрететъ еще большую ценность, когда эта девочка будетъ все знать. Ему казалось жестокимъ и несправедливымъ решенiе Ранцева отречься отъ дочери. Еслитогда съ этимъ решенiемъ можно было какъ то согласиться, теперь это было напрасно. Чуждая фантазiи голова Немо рисовала, какъ будетъ хорошо, когда дело ихъ станетъ развиваться. Ана одна во всемъ мiре будетъ знать, кто это делаетъ. Кто тотъ смелый, кто объявилъ войну коммунизму. Ане будетъ радостно сознавать, что это ея отецъ и тотъ инженеръ Долле, съ кемъ она такъ недавно ездила вместе въ Булонскомъ лесу.

И капитанъ Немо въ это последнее свое Парижское утро поехалъ въ Булонскiй лесъ на Артемиде. Онъ волновался, какъ гимназистъ, какъ некогда кадетомъ волновался онъ, ездя съ ея матерью. Молодо и потому прекрасно и прiятно было это чувство.

XXI

Была весна и совсемъ по иному выгляделъ Булонскiй лесъ въ нежной, пушистой прозрачности. Дали были зелены, голубели пруды и озера. Капитанъ Немо выехалъ нарочно позже и справился ездитъ ли миссъ Гербертъ. Она только что выехала.

Онъ встретилъ ее на большой дороге. Она ехала навстречу и уже издали узнала его и, улыбаясь, приветливо замахала рукой. Она ехала не съ наездникомъ,

мистеромъ Томпсономъ. Ее сопровождалъ на ея серой лошади молодой, очень красивый и очень стильно, по военному строго, одетый англичанинъ. Они ехали рядомъ и разговаривали.

— О, мосье Долле, какъ давно мы съ вами не видались! Я такъ безпокоилась о васъ.