— He правда ли, Джемсъ, какая прекрасная лошадь у господина инженера?

— О yes, — флегматично протянулъ Холливель и подъехалъ къ нимъ.

У заведенiя госпожи Ленсманъ две мощныя машины ожидали всадниковъ. Ана сердечно простилась съ капитаномъ Немо.

— Когда же вы едете? — по Русски сказала она.

— Сегодня.

— Уже?… Какъ жаль, что я теперь, вероятно, не скоро васъ увижу.

Она крепко, можетъ быть, более сильно, чемъ это позволяли приличiя, пожала руку Немо. Тотъ понялъ: это пожатiе относилось не къ нему, а къ ея отцу, и более всего къ тому великому делу, о которомъ онъ только что ей разсказалъ.

У машины Ана еще разъ кивнула головой капитану Немо. Холливель, согнувшись, влезъ въ карету и уселся на переднее выдвижное место. Громадный «Пакхардтъ» мягко тронулся и покатился по каменнымъ плитамъ мостовой.

Капитанъ Немо стоялъ подле своего «Рольсъ-Ройса». Шофферъ держалъ открытой дверцу. Машина Гербертъ скрылась за поворотомъ.

«Сказать шофферу: — «за ними»!.. На улицу Henri Martin. Прiехать и выяснить все… Просить руки и сердца… Просить права надеяться на будущее… Кажется, маленькiя слабости великихъ людей заходятъ слишкомъ далеко»…

Капитанъ Немо медленно, точно нехотя, залезъ въ свою карету. Машина не двигалась. Шофферъ, обернувшись къ Немо, смотрелъ вопросительно на него черезъ переднее опущенное стекло. Прошло несколько мгновенiй, короткихъ, совсемъ незаметныхъ для шоффера, очень длинныхъ и мучительныхъ для капитана Немо. Его судьба решилась. Счастье показало ему свое лицо. Что то личное появилось передъ нимъ первый разъ бъ его жизни.

«А какъ милый Петрикъ былъ бы удивленъ… Обрадованъ?… Кто знаетъ»?

Капитанъ Немо посмотрелъ на шоффера. Твердо, спокойно, какъ всегда, быть можетъ, чуть строже чемъ всегда, онъ сказалъ:

— Въ городъ Сенъ Назэръ… По Орлеанской дороге.

XXII

Ранцевъ проснулся отъ мернаго, глухого шума. Сквозь щели ставень мягкiй, белый светъ проникалъ въ маленькую, какъ каюта, комнату приморскаго пансiона. Ее вотъ уже неделю занимали Ранцевъ и Ферфаксовъ. Сильный, вдругъ поднявшiйся ветеръ порывами ударялъ въ ставню. Сосны и кедры глухо шумели въ саду. Было пасмурно. Ферфаксовъ, давно не спавшiй, сказалъ:

— Ты слышишь?… Какая буря!..

— Да… Кажется и дождь.

— Имъ не везетъ. Ранцевъ сталъ одеваться.

— Бурдели, наши хозяева, вчера весь день плели гирлянды изъ зелени и цветовъ. По всему городку шли приготовленiя къ сегодняшнему дню. Имъ нужны — солнце, хорошая погода… Подумай — праздникъ детей. Бурдель вчера за стаканомъ рома разсказывалъ: — каждая мать, самая бедная, обшила, принарядила къ сегодняшнему дню свое дитя, чтобы полюбоваться имъ, чтобы гордиться имъ въ процессiи. А какая процессiя при гакой погоде! Съ ногъ валитъ.

— Пойдемъ, — сказалъ быстро одевшiйся Ранцевъ, — посмотримъ.

На улице, идущей къ морю, они должны были схватиться за шляпы. Мелкiй песокъ морскихъ дюнъ и не то дождь, не то брызги океанской волны, сорванныя ураганомъ, били въ лицо и слепили глаза.

Серое небо валилось въ море. Желто-зеленые валы непрерывной чередой, опушаясь белой пеной, съ ропотомъ и ревомъ шли на берегъ. Купальныя палатки ярко желтой парусины были сняты. Деревянныя будки прижались къ набережной. Къ нимъ, шипя, подкатывалась пена волнъ.

У океана ветеръ казался тише. Мелкiй дождь холодилъ лицо. Надъ моремъ клубился туманъ. Мысы по сторонамъ залива стояли въ сизой дымке. Песчаные острова у входа въ океанъ обозначались резкими, белыми полосами прибоя.