Она сильно, съ чувствомъ пожала его руку.

— Позвольте васъ познакомить: — мой кузенъ капитанъ Джемсъ Холливель.

Молодой человекъ приподнялъ котелокъ надъ головой. Они подали другъ другу руки.

— И, милый Джемсъ, вы не сердитесь на насъ, мы будемъ съ инженеромъ говорить по Русски. Онъ мне не досказалъ самаго интереснаго про моего отца.

Холливель еще любезнее съ чуть заметной улыбкой приподнялъ котелокъ.

Капитанъ Немо и Ана ехали рядсмъ. Мистеръ Холливель немного позади.

— О, какой вы жестокiй!.. Разве можно такъ! На самомъ интересномъ месте все прервать. Вы точно не верите, что все, что касается моихъ Русскихъ родителей, такъ меня интересовываетъ. Мой отецъ живъ и сейчасъ?

— Да.

— Где же онъ теперь? Какъ бы я хотела его видеть.

— Онъ во Францiи.

Она сделала порывистое движеиiе. Ея лошадь забезпокоилась.

— Где?

И тогда капитанъ Немо, отдаваясь тому чувству, которое онъ такъ тщательно сохранялъ въ себе все эти месяцы, подробно разсказалъ Ане про кинематографическое общество «Атлантида», где распорядителемъ былъ онъ, а его помощникомъ ея отецъ.

Она прослушала это холодно. Казалось, она была разочарована. Капитанъ Немо это сейчасъ же почувствовалъ. И его это обрадовало.

«А ведь душа то въ тебе Петрика», — подумалъ онъ.

— Но, это, миссъ Ана, не верно. Это общество только отводъ глазъ.

Она не поняла его.

— Что такое «отводъ глазъ»?

Онъ объяснилъ ей по-англiйски и продолжалъ по Русски:

— Мы поведемъ страшную, непримиримую войну съ коммунистами всего света. На аэропланахъ мы прилетимъ въ Россiю…

— И мой отецъ?

— И вашъ отецъ, конечно. Вы понимаете: — ваша мать тамъ! Онъ можетъ ее еще и отыскать.

— Боже мой!

— Но вы понимаете, что намъ никто не позволитъ этого делать и намъ нужно было найти такое место, где бы мы могли быть, какъ у себя дома.

— И вы нашли такое место?

— Да.

— Не говорите мне, где оно? Я понимаю, какая это тайна! Они такъ сильны. Но я буду знать, когда и какъ вы кончите?

— Конечно… Въ конце концовъ и газеты про это узнаютъ и будутъ писать. Но, кроме того…

Она перебила его.

— Я узнаю все про моего отца. Я увижу его?

По ея теперешнему оживленiю Немо понялъ, что въ ней было чувство пренебреженiя къ кинематографу и радость, что это не кинематографъ, а большое военное предпрiятiе. Значитъ, она не современная, но такая, какъ Ранцевъ… Тоже… Донъ Кихотъ… И это укрепило его въ возможности сказать все.

— Мы широко используемъ и газы и пропаганду… Мы спасемъ Россiю. И тогда…

— И тогда вы приведете ко мне моего отца. Но раньше вы пришлете ко мне кого нибудь… предупредить меня… чтобы я могла его достойно принимать… Какъ героя!..

— Хорошо. Я пришлю къ вамъ одного стараго и очень почтеннаго человека. Онъ васъ зналъ еще тамъ, въ Маньчжурiи.

— Когда я была совсемъ малютка. Онъ, значитъ, зналъ моихъ родителей?

— Онъ былъ начальникомъ вашего отца.

— Кто же это?

— Генералъ Заборовъ.

Они возвращались домой. Ихъ разговоръ былъ долгiй и оживленный. Они очень много ехали шагомъ. Это было неудобно при мистере Холливеле. Ана поняла это первая. Она обернулась къ своему кузену и сказала ему по-англiйски:

— He правда ли, Джемсъ, какая прекрасная лошадь у господина инженера?

— О yes, — флегматично протянулъ Холливель и подъехалъ къ нимъ.