Марина Серова. Принцип неверности
Сквозь сон я слышала, как звонит телефон. Но подходить к нему не было ни сил, ни желания. Последнее дело вымотало меня до такой степени, что у меня было только одно желание — выспаться. В полудреме я слышала, как тетя Мила сняла трубку и начала с кем-то приглушенно разговаривать. Я скорее по привычке, чем осознанно, прислушалась, но хитрая тетушка, видимо, не желая меня беспокоить, плотно закрыла дверь в мою комнату. Я попыталась заставить себя встать, интуитивно чувствуя, что телефон звонил по мою душу. Но мозг, чуть ли не впервые в моей жизни, быстро нашел спасительную лазейку. «Пусть будет так, что звонят не мне, а якобы тете Миле. В конце концов, у нее тоже есть подружки, приятельницы, знакомые. Если бы звонили мне, — продолжал уговаривать мозг, — тетушка всенепременно разбудила бы меня». Последний аргумент, который привело мое подсознание, оказался самым весомым: дайте человеку поспать! Вы не желаете щадить его — человека — физическую оболочку, так пожалейте хотя бы его душевное состояние. С этим и тысячами мыслей я вновь провалилась в сон. Сколько я спала — не знаю, но проснулась совершенно отдохнувшей. В теле еще расплывалась сладкая истома, но организм требовал деятельности. Бросив взгляд на настенные часы, висевшие над дверью, я быстро отметила, что время пробежки я бессовестно проспала. Однако это ровным счетом ничего не значило. Как говорится, лучше поздно, чем никогда. И потом, никто не давал мне права расслабляться и нарушать давно установленный распорядок дня. Не помню, кто из великих сказал, на мой взгляд, просто замечательную фразу: «Не позволяй душе лениться». Одно дело — дать заслуженный отдых измученному организму, другое дело — если это становится нормой и вредит работе. Поэтому я быстро надела спортивный костюм, повязала на голову бандану и открыла дверь комнаты. Из кухни пахло какими-то вкусностями. Тетя Мила, как всегда, колдовала у плиты. — Доброе утро, тетушка, — поздоровалась я. Тетя вздрогнула, выронила лопаточку и обернулась. — Фу, Женя, как ты меня напугала! — произнесла она. — Сколько раз я тебя просила не подкрадываться ко мне сзади, как леопард. Так недолго и до инфаркта довести. — Да я не подкрадываюсь, — пожала я плечами. — Просто у меня такая походка. Я же не виновата, что, когда ты готовишь, сосредотачиваешься настолько, что ничего вокруг себя не видишь и не слышишь. — Общение человека с пищей, — тетя Мила заговорила назидательным тоном, — это самое интимное действие на свете. И совсем неважно, в чем это общение выражается, в приготовлении или в еде. Кстати, а куда это ты собралась в такое время? — Как это «куда»? — удивилась я. — На пробежку. Я, конечно, проспала немного, но… — Женечка, — тетушка посмотрела на меня слегка испуганно, — а «немного» — это, по-твоему, сколько? Вопрос тети не то что бы поставил меня в тупик, скорее озадачил. На улице было достаточно светло, часы показывали начало десятого, значит, я проспала от силы три часа. Зная мои привычки, тетушка не могла этого не понимать. Тогда почему она спрашивает об этом, да еще округляет глаза? — Тетя, у тебя все в порядке? — осторожно поинтересовалась я. — У меня полный порядок, — испуг тети Милы сменился озабоченностью, — а вот с тобой происходит что-то неладное. Это утверждение поставило меня в тупик. Кто-то из нас двоих явно помутился рассудком. За себя я была уверена, тогда остается тетя. Но как ей об этом сказать? Нельзя же прямо в лоб брякнуть: мол, тетя Мила, я тебя очень люблю, но ты, похоже, тронулась умом. |
