Марина Серова. На двух тронах
Весна не спешила обрадовать нас быстрым теплом, а вытесняла зиму постепенно, даже как-то лениво, словно ей не хотелось прерывать свой долгий отпуск. Ночью столбик термометра еще крепко держался пусть и на незначительной, но все еще минусовой отметке. И лишь днем, когда яркие лучи все более уверенно вступающего в свои законные права солнца нещадно подтаивали сковавший за ночь дороги ледяной наст, в душе просыпалось сладостное чувство ожидания. То самое, ни с чем не сравнимое ощущение грядущего счастья, которое каждый раз опьяняет нас в марте. Однако утро, точнее тот ранний час, когда я традиционно выбираюсь из промозглого парадного на улицу, чтобы совершить свою возведенную в ранг ритуала пробежку, встретило меня уже изрядно надоевшим за долгую зиму морозцем. Инстинктивно я перевела взгляд на небо, и настроение мое сразу улучшилось, едва я отметила отсутствие туч – верный признак грядущего ясного дня. Я привычно кивнула дворнику, который давно уже перестал удивляться моим ранним вылазкам, и уж тем более бегу, для него это было, наверное, также типично, как и усыпанные разноцветной листвой тротуары осенью. Мой спортивный костюм не был слишком теплым, а скорее даже наоборот, поэтому я сразу взяла довольно быстрый темп, практически не замедляясь на узкой, заледенелой после ночных прощальных зимних заморозков тропе. Несколько спешащих в этот ранний час на службу граждан с недоумением смотрели, как легко я преодолела скользкий и даже травмоопасный, по их меркам, участок, но, думаю, если бы они узнали о моей специальности, то и не подумали бы удивляться. Ведь по роду деятельности, а в узких кругах меня знали как телохранителя, мне просто необходимо поддерживать идеальную спортивную форму, чтобы не подвести и без того напуганного клиента, а мне, увы, все чаще приходилось иметь дело именно с такими, трясущимися от страха, загнанными в ловушку обстоятельствами людьми. Так что мое тренированное тело мгновенно сконцентрировалось, и обутые в удобные беговые кроссовки ступни также крепко держались на дороге, как и новенькие, усыпанные железными шипами автомобильные покрышки. Обычно я не позволяю себе тратить на сон более пяти часов и встаю не позднее шести – сказывается давняя привычка, выработанная еще во времена учебы в Ворошиловке, – и даже вынужденный из-за отсутствия работы отпуск не внес коррективы в мой ежедневный график. На часах было начало седьмого, когда я, наконец, облачилась в трико и выбралась на пронизанный морозом воздух. Я довольно сдержанна в проявлении эмоций, но простой в работе начинал действовать мне на нервы. Мне бы радоваться, что никому не угрожает опасность, раз запрос на мои услуги сошел на «нет», но я не мыслила себя без работы, а, значит, как ни ужасно это звучит, мне было на руку, «если кто-то кое-где попал в беду», выражаясь строчками из популярной в правоохранительных кругах песни. Я отчаянно желала, чтобы этот тихий месяц простоя поскорее остался в прошлом, и я забыла бы все волнения, с головой окунувшись в новое дело. Однако, как ни странно, вынужденный отпуск очень пришелся по душе моей дорогой тетушке Миле, с радостью приютившей меня когда-то в своем гостеприимном жилище. Изо дня в день она баловала меня изысками русской кухни, сопровождающимися бесконечными расспросами о моей личной жизни и то и дело озвучиваемыми мечтаниями о моем грядущем замужестве. Причем в ее голове давно созрел образ моего будущего жениха, в котором можно было угадать черты некоторых клиентов, с которыми, по стечению обстоятельств, тете Миле пришлось познакомиться. Я давно махнула рукой на ее настоятельные увещевания по поводу материнства, замужества, создания семьи и совершенно не вслушивалась в безостановочный поток слов, изредка лишь многозначительно хмыкала и даже угрожающе сопела, но милейшая тетушка, зная мой добрый и кроткий по отношению к ней нрав, не воспринимала мои протесты всерьез. Вот и в это утро, вспомнив произошедший между нами накануне за вечерним чаем разговор, я лишь снисходительно улыбнулась и ускорила и без того быстрый темп своего бега. |
