Марина Серова. Дом трех вдов
Он завещал, чтобы его кремировали, а пепел развеяли над водой. Река в это день была серо-стальной, мрачной, ледяной даже на вид — не хотелось в нее погружаться ни живому, ни мертвому. Впрочем, ему было уже все равно. А нам предстояло выполнить условие его завещания. Палуба яхты мерно покачивалась под ногами. Элегантные холеные дамы в трауре и солидные господа провожали Кирилла Ганецкого в последний путь. Все у него было первоклассное — автомобили, трубки, костюмы, жены, яхты. Вот и этот корабль был зримым воплощением богатства. Не какая-нибудь хрупкая скорлупка с парусом, а солидная металлическая посудина с двумя двигателями, застекленной просторной каютой и вышколенной командой. Места на палубе хватило всем родным и близким покойного. Таковых насчитывалось двенадцать человек. Не считая меня, конечно. Тринадцатый гость на этой траурной церемонии, я стояла с фарфоровой урной в руках. Лица присутствующих были бледны до зелени — от холода, качки и печали по усопшему. Или от ненависти к нему? — Не понимаю, к чему такой странный ритуал! — Голос вдовы номер два взлетел до истерических нот. — Почему нельзя было лечь в землю, как все нормальные люди?! Вот вечно он выделывался! Родные и близкие старательно отводили взгляды. Всем хотелось побыстрее закончить с неприятной церемонией, но никто не желал первым этого показать. Я резко выдохнула и сказала: — Думаю, пора начинать. Все с облегчением перевели дыхание, задвигались и принялись тихо переговариваться. Оставалось всего одно, крайне неприятное дело, а потом можно было уйти в тепло стеклянной каюты, протянуть руки к обогревателю. Впереди поминальный обед в лучшем ресторане города — сдержанно, пристойно, достойно дорогого, состоятельного покойного. Нашего общего друга, так его… Я обвела взглядом лица вдов. Все три не отрываясь смотрели на урну у меня в руках. — Итак? — поторопила я скорбную троицу. Вдова номер один подняла глаза к серому небу, едва заметно улыбнулась и кивнула. Вдова номер два резко дернула головой — оставалось принять это за знак согласия. Вдова номер три хлюпнула в платочек. Я прикинула, откуда дует ветер, открыла тугую крышку и одним точным движением высыпала пепел. По моим расчетам, он должен был улететь за корму и растаять над водой в белом пенном следе за яхтой. Но именно в этот момент ветер вдруг резко изменил направление, и пепел полетел прямо на нас. Несколько секунд все стояли, моргая, таращась на почерневшие лица друг друга и пытаясь осознать происшедшее. Наконец вдова номер два разразилась истерическим смехом. Вынула белоснежный платочек, сплюнула в него хрустнувший на зубах пепел и высказала вслух то, что думали все присутствующие: — Вот сволочь! Он всегда нас ненавидел…
Глава 1
«Вика, я тебя люблю!!!» Надпись на ржавой стене гаража была снабжена тремя восклицательными знаками и ужасно раздражала. Слякотный март только начался, что тоже не улучшало настроения. В марте наш провинциальный городок Тарасов превращается в одну сплошную лужу. Это значило, что о ежедневных пробежках придется забыть надолго. Шлепать по грязи — удовольствие так себе. Мой тренированный организм нуждается в постоянных нагрузках. Если я не бегаю и не тягаю железо в спортзале, начинают ныть суставы, дает о себе знать травмированное когда-то давно при прыжке с парашютом колено, я вспоминаю, что мне уже не восемнадцать, что молодость проходит, а характер мой, и без того сложный и непредсказуемый, становится совсем уж невыносимым… Из затяжной весенней депрессии меня может вывести только работа — тогда я отвлекаюсь, понимаю, что нужна кому-то, в очередной раз осознаю, какой я крутой профессионал в своем деле, — а там, глядишь, все и налаживается. |
