Марина Серова. Драконы на холмах
Посвящаю Джозефу Ши, американскому писателю.
Глава 1 ГЛУБОКИЙ ПОЛЕТ
Звонок у меня в дверях отвратительный. Зудит, как соседский Витюня, клянчущий у мамки шоколадку. Но эта моя дверная дребезжалка имеет одно полезное свойство: выведет из каких угодно далей. Я как раз и пребывала в состоянии, максимально приближенном к оргазму: пятая «а» ступень медитации по Губенко-Рамачараке — это вам не аутогенная тренировка и даже не Жарр после двух-трех бокалов… м-м-м… чаю. Так вот, мой трепетный полет только-только начал приближаться к высшей точке, когда чья-то рука (крапивой бы ее!) нажала темно-коричневую кнопку. Медитирую я нерегулярно и где придется. Но больше всего устраивает меня мой давний четвероногий друг — диван. Вот с него-то я и сползла, чтобы подойти к двери. Замечательная у меня дверь — в отличие от звонка. То есть дверь-то обыкновенная, но моя и соседская квартиры отделены от общего коридорчика металлической переборкой. Поэтому если приоткрыть внутреннюю дверь, то без всякого домофона (и почти без риска внезапно получить в свое биологическое тело что-нибудь острое и металлическое) можно поинтересоваться, кого черт принес — ну или кто пожаловал, если угодно. — Кто? — Игорь Исаев. — А, Игорь! Сейчас. Он всегда так: с фамилией. Мало ли, говорит, на свете Игорей. Ну, этого крапивой сечь не буду. Питаю слабость к добру молодцу. Я привычно крутанула сразу оба замка, и добрый молодец с улыбкой шагнул мне навстречу. — Заползай. — Спасибо. Мы прошли в прихожую, Игорь принялся разуваться. Не слишком интеллигентно, но хозяйка я ленивая, и лишний раз протереть пол — не очень-то мне по душе. — Чаю выпьем или ты с собой принес? — Чай, чай. Пока он менял свои здоровенные — сорок шестой! — сапоги на дежурные тапки, я успела заметить, что Игорь пребывает во второй стадии бородатости. Ему, понимаете, лень ухаживать за своей растительностью регулярно, поэтому после стрижки (стадия номер один) он ждет, когда естественные процессы его могучего мужского организма доведут бороду до второй, кудрявой (и нравящейся мне гораздо больше), стадии. Пробовала уломать его держаться все время в стадии номер два, но он заявил, что половине его женщин короткая бородка нравится больше. Вот змееныш! Между прочим, общие знакомые почему-то на сто процентов уверены, что мы с ним живем уже долго и счастливо. А мы целовались-то всего один раз, и то два… нет, полтора года назад в той самой компании, где познакомились. На кухне мы уселись за стол друг напротив друга и под шорох чайника на плите стали общаться. — Я тебя не отвлек? — Не спрашивай, а то укушу! — противным голосом заметила я. А еще я заметила, что доброго молодца явно снедает какая-то грусть-тоска. — Ты чего невесел, чего голову повесил? — Танюша, у тебя как со временем? В двух словах не изложу… — Игорь, горестно прищурившись, взглянул на меня, отбросил со лба пятерней русую челку и вздохнул. — Валяй, чего уж там, — соизволила я. И он выдал. Эх, он и выдал! Я, как известно, не чужда эзотерики, фантастику почитываю иногда, гороскопами в юности подрабатывала. Но такого… Короче, вот что он мне рассказал. Сидит это он вчера в их Всероссийском научно-исследовательском, гоняет свой «Омниграф». Они там вообще-то жутко секретные, но весь город знает, что в Игорешкиной конторе очень интересуются всякими электромагнитными волнами. Один крендель оттуда лет пять назад даже собирался организовать лабораторию биоэлектричества, но тут грянули финансовые морозы, бюджетные реки сковало насмерть, и крендель благополучно свалил в ветеринарию и теперь лечит кошечек и собак… Так вот, «Омниграф» они сотворили с Женькой Тимофеевым. |
