Марина Серова. Это только цветочки
ГЛАВА 1
Настойчивый до умопомрачения трезвон разорвал ватный полог моего утреннего сна. Я с большим трудом открыла слипающиеся глаза и взглянула на настенные часы: половина восьмого. Конечно, мне тысячу раз приходилось вставать в такую рань, но это когда на то была необходимость, например, очередное расследование. Сегодня же мной был запланирован выходной, самый обыкновенный день, в течение которого мне полагалось вкусно завтракать, обедать и ужинать, лежать на диване с задранными вверх ногами и с самым беззаботным видом листать какой-нибудь «Elle» или «Cosmopolitan». Неплохое занятие для уик-энда вечно занятого детектива! То, что этот звонок имеет хоть какое-нибудь отношение к полным тревоги и опасности будням вышеупомянутого детектива, мне не приходило в голову. Быть такого не может! Я снова прикрыла веки, вдруг понадеявшись, что этот несносный трезвон приснился мне и является воплощением моего гиперответственного отношения к профессии детектива, доставляющей мне массу трудностей, как, впрочем, и немало приятных минут. Но едва комната, освещенная августовским утром, померкла передо мной, вычеркнутая до времени из реестра моих непосредственных ощущений, звонок грянул с новой силой. Он прозвучал даже более отрывисто и резко, с отчетливой, требовательной интонацией. Обозленная на непрошеного визитера и раздосадованная, я вскочила с кровати и ринулась к амбразуре, то бишь к входной двери. Накинула по дороге халатик, кокетливо открывающий мои ноги до половины бедер. Мои руки спросонья никак не могли завязать пояс. Наконец узел худо-бедно получился. Я пригладила волосы, обнаружив свою кислую мину в висевшем в прихожей зеркале, и, прочистив горло, рявкнула: — Кто? — Танюш, — весело отозвался гость, — это Витька, не узнаешь? — Витька? — зевнула я. «Ну и что?» — хотела я добавить, узнав по голосу моего экс-бойфренда. — Тань, мы за тобой! — победоносно скандировал он. — Ухи с грибами хочешь? — Постой-постой, — скривилась я, стоя у двери, — а разве такое бывает? — Что? — нетерпеливо воскликнул Витька. — Дверь-то открой! — Уха с грибами бывает? — занудно и злобно повторила я, не желая сдаваться на милость бывшего бойфренда, которому пришло в голову лишить меня сладкого утреннего сна ради сомнительной радости дегустации такого чудовищного блюда, как уха из грибов. — Кончай прикидываться, Иванова, — хихикнул неугомонный Витька, — мы тебя приглашаем в лес, на озеро. — А-а, — с легким стервозным оттенком заулыбалась я, отпирая дверь. Витька совсем не был похож на героя-любовника. Не внешностью покорил он мое закаленное в борьбе с разного рода отморозками и беспредельщиками сердце, а своей обаятельной мальчишеской грацией, которой особую пикантность придавали его смешливая вертлявость и вечно весеннее настроение. Он был симпатичным малым, который год назад чуть не вылетел из Юридического университета, куда его определил один из друзей его отца, занимающий нешуточный пост в областной прокуратуре. Светлые Витькины волосы, постриженные бобриком, часто казались мне антеннами, ловящими из космоса благоприятные энергетические волны. Очки не добавляли ему солидности, а, совсем наоборот, делали похожим на школьника. Длинные бачки, отпущенные им за время нашей разлуки, вносили в его игривый облик нотку модной искушенности. Как бы то ни было, живой блеск его синих глаз не потускнел, фигура была все такой же стройной и подвижной, голос — звонким и приподнятым. — Ты не один? — явила я чудо проницательности. — Наташка в машине ждет, — коротко рапортовал Витька, фамильярно целуя меня в щеку. |
