Марина Серова. Криминальный кураж
Глава 1
— Танюшка! — ринулся ко мне высоченный худой парень с взъерошенными темно-рыжими волосами. В голосе его звучала искренняя радость от встречи. Наверное, она же катастрофически сказалась на его способности ориентироваться в пространстве. Особенно это стало заметным, когда парень, как на ходулях, переступая своими длинными ногами, начал приближаться ко мне. По пути он свалил хрупкий круглый столик из потертого красного пластика, и пепельница — обрезанная банка из-под пива «Хольстен» — с жестяным «звяк-с» покатилась по плиткам, которыми был выложен пол летнего кафе. Пока парень, то и дело кося на меня взглядом, будто боялся, что я сбегу, ставил на место столик и ловил юркую пепельницу, он умудрился задеть зонт, и тот, упав, прикрыл обзор сидевшей за одним из соседних столиков парочке. Девица вскрикнула, а ее молодой человек весело рассмеялся, буркнув: — Ну и неуклюжий тип! — Простите, — растерянно пролепетал парень, неловко пытаясь вставить стержень красно-белого зонтика обратно в паз. — Я не хотел, так неудобно вышло… Я с трудом сдерживала смех. Официантка перепуганно выскочила из-за стойки, где только что обитала сперва с равнодушным, потом с недоуменным видом, и воскликнула: — Не трогайте ничего, я сама все приведу в порядок! Видимо, эта дебелая девица с крашеными светлыми волосами, забранными в конский хвост на затылке, наконец поняла: надо держать странного парня подальше от мебели, а то можно лишиться всей обстановки. Наконец неуклюжий тип подобрался к моему столику, не нанеся более ущерба, и снова воскликнул: — Татьяна, неужели ты меня не узнаешь? У меня же за время многочисленных неловких телодвижений нового посетителя кафе просто не было возможности разглядеть его физиономию. Теперь я, конечно, узнала типа. Им оказался мой старый знакомый, хороший приятель Ванька Сидоренко. С худощавого лица светились умом и сообразительностью ярко-синие глаза с белоснежными, как у ребенка, белками. Подбородок был замечательно выбрит, что еще больше подчеркивалось красными полосками, оставленными бритвой. Вздернутый нос, усыпанный крапинами веснушек, придавал Ванькиной наивно-умной физиономии нечто лукавое. — Привет, — улыбнулась я, — присаживайся. Давно не виделись. — Танечка, как здорово, что мы встретились! — плюхнувшись в кресло и тут же кувырнувшись вместе с ним назад, восторженно и немного придушенно заявил Сидоренко. Но он легко вскочил с пола, как огромный кузнечик, поставил кресло на место и наконец устроился в нем. — Я хотел тебе позвонить на днях, но, представляешь, потерял твой номер телефона. И только сегодня утром нашел — оказывается, записная книжка была в старом пиджаке. Ты не поверишь, я ее постирал вместе с ним. Книжка вся разлезлась, но твой телефон разобрать еще можно. Я засмеялась, следя за мыслью рыжего Сидоренко. Встретив его в первый раз, никогда в жизни не подумаешь, что эта неуклюжая личность с повадками клоуна и ужимками Чарли Чаплина — восходящая звезда тарасовской науки. — Ты все там же? — поинтересовалась я, с любопытством рассматривая приятеля и дивясь на его новенькие и безумно дорогие «Ливайсы». Раньше Ванька ходил в задрипанных отечественных. В НИИ, где он работал, платили не просто мало, а очень мало. Может быть, он в бизнес подался? Не верится. С его «везучестью» в бытовом плане… — Ну да. Танюш, прикинь, наше НИИ взяли под крылышко! — ликующе воскликнул Сидоренко, теребя рыжий вихор, непокорно спадавший на глаза. Глаза его засияли. И вообще, приятель светился, излучая острую радость. От встречи со мной, полагаю. |
