Марина Серова. Еще не все потеряно
ПРОЛОГ
По асфальту неширокого проспекта, рассекая ночной морозный воздух и взвивая за собой вихри снежинок легкой поземки, мчалась приземистая машина. Равномерное урчание мощного мотора в теплом салоне, приятно пахнущем кожей сидений, духами и табаком, было почти не слышно — только шелест шин, не мешающий звукам медленной музыки. Желтые огни фонарей, мелькающие за тонированными стеклами, завораживали девушку. Плавное покачивание мягкого кресла и негромкое журчание музыки навевали дрему. Откинувшись на подголовник, она, расслабив усталое тело, закрывала и открывала глаза, с трудом приподнимая веки, борясь с волнами подступающего сна. Мужчина, занятый управлением, время от времени поглядывал на нее с доброй улыбкой. Был тот час, про который трудно сказать — поздно это уже или еще рано. — Не засыпай. Мы подъезжаем, — проговорил он, снижая скорость и сворачивая на боковую улицу. — Сейчас дома будешь. Она сладко потянулась, выгнувшись, и зевнула. Ставшая совсем узкой улочка искрилась под неоновыми фонарями свежевыпавшим снегом. Обросшие инеем ветви деревьев нависали над дорогой, превратив ее в аллею парка из царства Снежной королевы. Кощунством было гнать здесь машину с прежней скоростью, и она катилась неторопливо и почти беззвучно. — Спать хочу, — пожаловалась девушка, приподняв брови в жалостной гримасе, — сил нет! — И чего взъюжилась? — укорил он ее. — «Домой, домой»! Чем тебе плохо было? Спала бы себе. И я бы спал. Она на секунду задумалась, прикусив губу, отчего ее лицо приняло упрямое выражение, качнула головой: — Домой! — Пожалуйста! Машина въехала в темный проезд между домами, покачалась на обледенелой колее и вползла во двор. Остановилась возле подъездного крыльца в две ступеньки. — Прибыли. Он повернулся к ней, посмотрел, как на капризного ребенка, обнял, нежно притянул к себе, чмокнул в висок. — Упрямый ты бельченыш! Она потерлась головой о его плечо, погладила по щеке мягкой ладошкой. — Это плохо? — Нормально. — Он поцеловал ее пальцы. — А ты кот, — проговорила она, глядя на него снизу вверх заискрившимися улыбкой глазами, — большой и ласковый кот. — Большой и ласковый? — спросил он, наклоняя к ней голову. — Да. И любопытный. Он, прижав ее к себе, зарылся лицом в волосы, с удовольствием вдыхая их аромат. Запахнув на груди шубу, девушка взбежала на крыльцо, у самой двери обернулась, спрятала нос в шелковистый мех воротника и помахала рукой. Машина, моргнув на прощание узкими фарами, плавно тронулась с места. Дверь с треском пропустила ее в мерзлую темноту тамбура. Ведя рукой по стене, она осторожно двинулась вперед и, нашарив вторую дверь, оказалась в подъезде. Здесь было светлее — от лампочки за углом, там, где начинались коридоры первого этажа, но ненамного теплее — дыхание по-прежнему обозначалось облачком пара, хотя и не таким густым, как на улице. Девушка уверенно двинулась вперед, но тут же споткнулась обо что-то, с шуршанием двинувшееся под ее ногой. Не отдавая себе отчета — зачем, она нагнулась и коснулась этого. Оказалась рука, холодная и твердая, будто сделанная из литой резины. Девушка выпрямилась, с замершим сердцем вглядываясь в свою ладонь, только что сжимавшую чьи-то замерзшие, безжизненные пальцы. Шагнула широко, до потери равновесия, просеменила до угла и остановилась, чувствуя, как шевелятся волосы на непокрытой голове. Медленно повернулась и двинулась назад, всматриваясь в темноту. Нашарив ногами тело, она нагнулась, щелкнула зажигалкой. |
