Марина Серова. Будь что будет
Они закапывают меня заживо. Нужно пошевелиться, но я не могу. Я ЕЩЕ ЖИВА, ГОСПОДИ! В ответ только лязг лопаты и земля разлетается по лицу. Я должна выбраться. Живая ведь я, живая. Откуда они взялись? Нелюди! Пожалуйста… В грудь летят рассыпчатые комья. Неужели я не смогу прекратить весь этот кошмар? Надо поднять голову… хочется воздуха… воздуха… Нет сил, не могу… воздуха, дышать… прошу… дышать. — А-а-а! В пятницу я решила пройтись по магазинам и потратить несколько сотен. Благо деньги пока есть и можно не беспокоиться о хлебе насущном. При разумном подходе хватит лет на шестьдесят-семьдесят. Ступив в два часа дня на пешеходный проспект, я не пропустила ни одну вывеску и к пяти вечера с парочкой пакетов и желудком, набитым пломбиром, добралась до ювелирного магазина. Прямо на входе меня остановил пацан. — Даму интересуют антикварные вещи? Глаза маленькие, цепкие. На голову ниже меня. Самое интересное — голос, как у девочки. Я смерила его взглядом и решила вступить в диалог, наверное, солнышко одно место напекло. — У господина есть что предложить? Вот и выползло из норки женское любопытство. Он слегка кивнул головой, отзывая меня в сторонку, и я пошла словно на веревочке. Мы отошли, и он, разжав кулак, показал мне товар. Будда сидел на ладони в традиционной позе. Солнечный луч скользнул по статуэтке, и она соблазнительно сверкнула. — Из чего она сделана? Золото? — Да, чистое золото. Очень старая вещь. Естественно, я сильно сомневалась насчет того и другого, но безделица мне понравилась. — И сколько? Услышав ответ, я развернулась и пошла прочь. То, что он просил, было просто неприемлемо. — Подождите, я уступлю. Сорванец добрался до меня уже в магазине и, делая вид, что совершает над собой огромное усилие, слегка «упал»: — Девятьсот. Я даже не шелохнулась, продолжая рассматривать витрину с цепочками. Юный торговец вошел в раж. — Мисс, вы делаете ошибку, это раритет. Тем временем я попросила продавца показать понравившийся мне кулон, чем вызвала падение цен на рынке до восьмисот американских долларов. Когда я была на пути в кассу, начинающий спекулянт, зажав волю в тиски, просил шепотом семьсот пятьдесят, демонстрируя набегающие слезы. Торг перешел в вымогательство, и у меня на языке созрело нечто резкое, готовое к оглашению на весь торговый зал. — Посмотрите, какая прелесть. — Он еще раз разжал пальцы, и облик будды проник мне в душу, заставляя признать поражение. Я остановилась и протянула руку к тому, что уже твердо решила приобрести. Тень мелькнула в воздухе, и статуэтка пропала. Высокий подкачанный охранник, постоянно дежуривший в зале, оглянулся на недовольный крик покупателя, увидел бегущего человека, полюбовался на меня и мальчишку и ринулся следом, но шансов достать вора у него не было. Я мгновение наблюдала удивление на мордашке уличного спекулянта, а затем со всей силы швырнула в ноги убегающему ловкачу пакеты с покупками. В тот момент я совсем не думала о кофейном сервизе и экзотической шкатулке. Стремление восстановить справедливость, а честно говоря, просто вернуть ставшего уже на девяносто девять процентов моего будду слегка помутило разум. Он вскрикнул и растянулся у самого выхода. Статуэтка выпала из рук и заскользила по полу, слегка позванивая в наступившей внезапно тишине. Охранник чуть не споткнулся о распростертое тело. Справившись с инерцией, он уперся коленом в спину и, схватив вора за волосы, заставил его подняться. |
