Марина Серова. Смертельное лекарство
ГЛАВА 1 Дама в соболях
В газетах часто пишут о нелегкой женской доле: мол, как же нам, бедным, тяжело сумки с продуктами таскать. Дураки газетчики, ничего не понимают! Если сумка полная, значит, и кошелек не пустой. Тащишь домой полную кошелку. Торчит из нее хвост здоровенного ананаса и горлышко шампани, блестят баночки и коробочки всяческих вкусностей, которые продаются в дорогих магазинах. Дотащишь, накроешь стол. Белая скатерть, свеча, фрукты в вазе… А напротив тебя гость — вечно голодный художник Леня. Леня отпивает из фужера, прикладывается к балыку, и ты видишь, как его увядшие члены на глазах расправляются, в глазах появляется блеск и осмысленное выражение, речь становится плавнее. И течет умный такой, интересный такой разговор. А потом он подхватывает меня на руки (даром что худой, руки-то у него жилистые, крепкие) и несет в далекую даль, аж до самого дивана, а там — небо в алмазах и лазоревый грот… Но это все — если в кошельке что-то есть. Что в кошельке, то и в кошелке. А если кошелек пуст, то в кошелке не ананас с осетром, а картошка с килькой стрелку забивают. Сумка вроде полная, но от этого нет тебе никакой радости. Покупаешь не то, что хочется, а исключительно то, что можется, то есть самое необходимое. Со времени моей последней удачной операции прошло уже три месяца, и провела я их в крайне неосторожных тратах. Наверное, в гороскоп не заглядывала. Вроде все нужное покупала, а оглянулась — и ничего вроде не купила, и деньги кончились, осталось чуть-чуть — как раз на самое необходимое. А тут, как назло, желания одолевают. Смертельно хочется шубу. Ну и что, что весна? Еще холодно, можно походить. Моя китайская собака мне смертельно надоела. Хочу лисицу чернобурку. Ну, на худой конец, норку. А если по-настоящему — вот такого соболя, как на той даме впереди. Сколько соболья шубка может стоить — десять «лимонов»? Или двадцать? Владелица, наверное, под стать шубе — женщина высшего общества. Увидев такую, сразу оглядываешься и ищешь глазами «мерс» или «БМВ». Вот и я оглядываюсь, но что-то ничего, кроме хилого «Запорожца», не вижу. Видно, ее мужик за углом остановился, заставил женщину ногами ходить. Идет неуверенно, что-то ищет взглядом. Ага, понятно — номер дома высматривает. Нездешняя, значит. Да вот же он, вот! Ага, нашла. Так, теперь подъезд. И что интересно, даму интересует именно мой подъезд. Пока она чикалась с номерами домов и квартир, я ее нагнала, так что в лифт мы вошли вместе. — Вам какой? — деловито спросила китайская собака у российского соболя. — Я точно не знаю… Кажется, шестой, — голос у соболя оказался глуховатый, но красивый — таким голосом хорошо романсы петь. Я ткнула в кнопку своего этажа и искоса принялась рассматривать владелицу голоса и шубы. Угадала ведь я: красивая дамочка. Но что-то у нее явно не в порядке: то ли в личной жизни, то ли в общественной. Растерянность какая-то на лице. Таким людям она не идет. Сразу и шуба кажется случайным подарком с чужого плеча, и вообще… Вот и подбородочек как-то нехорошо подрагивает. Уж не плакали ли мы сегодня? Очень похоже. Нет уж, реветь — это… Не успела я додумать свою думу о роли плача в жизни женщины — приехали. Если в лифте едут две дамы примерно одного возраста, кто кого должен пропустить вперед? Вот вопросик-то — голову сломаешь. Я вышла первой — ведь я знаю, куда мне надо, а она еще полчаса стены разглядывать будет в поисках нужного номера. Поворачиваю к своей двери и за спиной слышу: — Простите, вы не из 73-й квартиры? Так. Могла бы догадаться и раньше. Дама — ко мне. И это вовсе не дама — это клиент! С деньгами! А я тут — с кошелкой дурацкой! — Да, из 73-й. |
